Я отвернулся, наклонился, будто поправляя ботинок. Из-под руки видел, как торопливо вышел на улицу парень. Меня будто подтолкнул кто-то, я вошел в гардероб, взял с вешалки шубу и шапку, снял ботинки, надел валенки. Ботинки поставил рядом с валенками Саньки.
Мороз и ледяной ветер обожгли лицо, в неярком свете раскачивающегося уличного фонаря увидел, как от остановки уже отходит автобус на аэропорт. Именно в этот момепт я понял, что не буду звонить Кузьмину, не могу терять времени, справлюсь и один!..
Быстро пошел в сторону нашего общежития.
Выбежал на главную улицу и вдруг наткнулся на стоявшую у клуба «Волгу». В ней было темно, людей — не видно. Как-то удивительно легко решил: если дверца закрыта, взломаю замок. Плохо только, что после армии мне не приходилось водить машину… Нет, года два назад мы с отцом как-то ездили за город, я вел его служебную машину. Вот и отец, конечно, окажись он на моем месте, поступил бы сейчас так же, как я.
Неожиданно стало горячо от радости: дверца машины открылась легко, даже будто предупредительно. И ключ зажигания торчал в панели: шофер, видно, вышел на минутку.
Плохо помню, как ехал по лесной дороге, как заносило на снегу машину, и вот наконец-то вдали показались уютные огоньки автобуса. Обогнал его, чуть не попав левыми колесами в кювет, выправил машину, прибавил газу.
Еще метров за сто в свете фар машины увидел на последней автобусной остановке силуэт сгорбленной старушки. Да, серая шуба, шерстяной платок, валенки, красная сумочка. По-прежнему ни о чем не думая, стал притормаживать машину. Горячая злоба и нетерпение были так велики, что остановил машину прямо на остановке, выскочил на снег. На миг встретился глазами с Вороновым, он сразу же отвернулся. Подошел к нему, секунду посмотрел на его сутулую спину, втянутую в плечи голову, выговорил хрипло:
— Со встречей, Папаша! Игната Прохорова еще не успел забыть? — И, не ожидая, пока он повернется ко мне, схватил его за руки сзади, завел их за спину, заломил так, что Воронов застонал.
Когда к остановке подошел автобус, мы с Вороновым катались по снегу. Окружившие нас люди долго не могли оттащить меня. Только после этого я заметил, что оба мы в крови, полушубок мой распорот ножом, а левым глазом я почти не вижу, его закрывает опухоль. Воронова крепко держали два парня.
Подготовка к экзамену
Повесть
1
Шла по Невскому, натыкаясь на встречных, как слепая. Боялась поднять голову. Сами собой сжимались плечи, спиной ощущала холод, точно сейчас был не май, а слякотная зима. Затылком чувствовала взгляд Виктора, его всегдашнее напористое упрямство. Еще успела на секунду удивиться, как раньше все нравилось мне в нем, даже казалось, что вот именно таким — энергичным и волевым — настоящий мужчина и должен быть, а сейчас поняла, что это не энергия и воля, а простое упрямство, унижающее и меня, и его самого.
И как мы с Виктором вдруг оказались у Московского вокзала? Значит, ехали в метро от «Парка Победы», делали пересадку у «Технологического института», а я, выходит, ничего этого не заметила…
По-прежнему молча пересекли Литейный, в туннеле под землей прошли Садовую, слева остался Казанский собор… А я все ждала, что вот сейчас Виктор заговорит, и я не выдержу, уступлю ему, как всегда, и все у нас с ним будет по-старому, как полгода назад. И так мне хотелось этого, так хотелось!..
Почему же у меня горячо в груди, и спотыкаюсь на ровном асфальте, и люди, дома, автомобили видятся мне неотчетливо, словно через матовое стекло? Ведь ничего такого особенного в школе сейчас не случилось. Ну, Людочка Кусикова при всем классе объяснилась Виктору в любви. Так мы и до этого знали, что она влюблена в Виктора, а я-то уж лучше других: Людочка — моя подруга. Виктор в ответ на ее признание начал смеяться, потом при всем классе объявил, что любит меня. Казалось бы, мне надо быть без ума от счастья, как принято говорить в подобных случаях, а я сильно испугалась. Людочка отчаянно заревела, бросилась к раскрытому окну, точно хотела выброситься с пятого этажа. Виктор успел схватить ее за плечи, легко оттащил от окна, усадил за парту. Гладил своей сильной рукой ее пышные локоны, улыбался, говорил протяжно и насмешливо:
— Не плачьте, мадам Кусикова, то ли еще в жизни бывает.
И тут с Людочкой случилась настоящая истерика, нам даже пришлось держать ее — так она билась. Варвара Глебова, староста нашего десятого «А», принесла в кружке воды, Виктор стал поить Людочку. Но пить она не могла, у нее стучали зубы о кружку. Подняла глаза, увидела, что это Виктор ее поит, отчаянно сморщилась и плюнула ему в лицо. Виктор вытер ладонью щеку, улыбаясь, не спеша поднял кружку и вылил воду Людочке на голову. Мы молчали в растерянности, а Людочка вдруг перестала плакать, подняла мокрую голову и долго, как-то удивленно смотрела на Виктора, потом спросила шепотом: