Ребенок был в полусне. Американец открыл багажник «мерседеса», порылся во внешнем кармане сумки, вытащил футляр. Достал шприц — он приготовил дозу днем, прежде чем вернуться в Милан. Оголил бледную ручку ребенка, которому никак не удавалось открыть рот, чтоб зевнуть. Ввел жидкость. Подождал несколько секунд. Когда тот обмяк, будто мертвый, он приподнял маленькое тельце. Разместил его в багажнике. Его даже не пришлось сгибать. Закрыл дверцу. В последний раз оглядел «BMW» в тусклом свете салонного фонарика. Тщательно вытер руль. Свинтил номера. Сел в «мерседес». Нажал на газ, в темноте.
Спустя полчаса, прежде чем въехать на проселочную дорогу, которая выходила на автостраду, ведущую к Милану, он раскрыл окошко, выбросил в поле две таблички с номерами, белые, блестящие, увидел, как они спланировали на землю и погасли, будто сожженные листы бумаги.
Инспектор Давид Монторси
МИЛАН
28 ОКТЯБРЯ 1962
08:40
— Существуют другие болезни общества, и некоторые гораздо более серьезные — увлечение детской порнографией, например.
— Здесь это весьма редкая болезнь.
— Но удивительно заразная.
Давид Монторси медленным шагом шел через весь Милан. Он должен был увидеться с доктором Арле и пришел раньше назначенного времени. Небо раскрылось, разошлось колоссальными трещинами, как кожура огромного апельсина, растительный купол, сломавшийся над городом. Небо над Миланом, откуда упал Маттеи, разорванный на куски… Милан вновь просыпался, уже без своего Хозяина, без Хозяина целой Италии… Какой-то человек ехал на велосипеде, насвистывая; внутренняя кольцевая дорога была полупустой. Плотный волокнистый черный дым из труб почти блестел — подвижные скульптуры на фоне неровного неба. Воздух был ясный, в нем висел дух конца или начала — жженый электрический запах утра, внешне бессмысленного. Четкие линии углов домов ломались о плотные небесно-голубые трещины в облаках. Лицо Энрико Маттеи, прозрачное и огромное, над городом… Сквозь открытый, как желудочек, участок этого лица проникало больше света — призрак, струящийся сверху, драматически наклоненный. Небо над Миланом… Откуда упал Маттеи, разорванный на куски, его кости, раздробленные на осколки, — на соленую землю, в ночи, мертвый… У Монторси не получалось думать об этом, взгляд его скользил между движущихся машин с их туманным блеском — к магазинам, в которых открывали ставни, покрытые коркой сажи и грязи. Он шел, не глядя на тех, кто двигался ему навстречу и кто обгонял его, вздрагивал от электрического лязганья трамвая, дергаясь, ехавшего по внутреннему кольцу. В киоске Монторси купил «Джорно». Заголовок: «Умер Маттеи». Хроника, отклики, комментарии. Тольятти, позиция КПИ. Христианско-демократическая партия скорбит. Официальная версия — несчастный случай.
Дерьмо. Дерьмо на дерьме.
Он постарался сосредоточиться. Встреча с доктором Арле. Его молодчики делали вскрытие ребенка с Джуриати. Вмести с ними Арле заходил в управление, к Болдрини. Он видел его, белого, худого, когда тот командовал поисками останков Маттеи в Баскапе. Он не понимал. Он только чувствовал. Чувствовал, что Арле — важная фигура.
Отдел судебной медицины. Во внутреннем дворике никого не было, будка охранника оказалась пуста. Он прошел через подъезд по направлению к внутренним коридорам первого здания. Прошел мимо небольшой группы коллег, которые шутили друг с другом вполголоса, один влепил другому подзатыльник, но Монторси даже не улыбнулся. Он думал о напряженном лице Арле прошлой ночью — похожем на глину, которая теряла форму, растворяясь под струями сильного ледяного дождя, рядом с раздутым куском трупа, на поле, где разбился самолет. Возможно, Фольезе действительно что-то раскопает. Возможно, действительно есть связь между ребенком с Джуриати и Маттеи, и Фольезе ее раскопает.