Он припарковался на Гар Леопольд, на углу с улицей Бельяр. Оттуда можно было наблюдать за служебным входом в Европарламент. Он будет дожидаться, пока выйдет Карл М., и тем временем копаться в ежедневнике.
Он открыл электронный ежедневник Карла М., принялся перебирать клавиши.
Взгляд перебегал с ежедневника на Парламент — и снова на ежедневник.
Никаких следов Карла М. Сплошной поток людей: чиновники, служащие. На скамейках перед входом огромный старик кормил крошками голубей, какие-то дети с матерями, которые смотрели за ними, переговариваясь.
Он нервно стучал пальцами по клавишам. Алфавитный список. Встречи. Мейлы. Номера телефонов.
Группа парламентских служащих быстро-быстро тараторила. Женщина на тротуаре потягивалась. Старик продолжал крошить хлеб голубям. Матери прощались друг с другом и расходились вместе со своими детьми.
В ежедневнике: заметки, календарь, снова заметки. Он открыл архив «Контакты».
В точку.
Запись о Ребекке, на немецком. Два телефонных номера. Сотовый Ребекки и внутренний телефон «Форбаха». Ничего больше. Поискал Боба. По нулям. Попробовал с Ишмаэлем. Ничего. Номера телефонов депутатов и их помощников — бесполезные.
Адрес Карла М. он проверил по карте: тот жил примерно в километре от Парламента. Возможно, он зря взял машину.
Он подумал: нужно позвонить Вунцаму, чтобы тот перевел запись о Ребекке. Это были три неполные строчки. Не годится. Лучше продолжать наблюдение.
Порыв отчаяния.
У старика кончился хлеб, он свернул бумагу, бросил ее в корзину, снова сел. Еще одна группа чиновников — перед входом.
Лопес зевнул.
Снова сфокусировал взгляд.
Из здания выходил Карл М.
Инспектор Давид Монторси
МИЛАН
28 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА
17:50
Заказчик этой операции остается неизвестен. Была выдвинута гипотеза, что это мог быть президент ЭНИ, Маттеи, который в этот период вел жесткую борьбу с транснациональными нефтяными компаниями и для этого завязал контакты, в том числе при посредничестве спецслужб, со многими арабскими правительствами.
Три машины. В первой — Монторси и Омбони. Движутся по направлению к Метанополи, резиденции ЭНИ, принадлежавшего Маттеи, — к маленькому городку, возведенному на окраине Милана: огромные застекленные здания, отражавшиеся в низких небесах долины, повсюду вокруг — каналы. Две машины — в «Джорно». А шеф лично проведет обыск в доме Маттеи, настолько осторожно, насколько возможно. Он решил предупредить вдову, сказав, что придет сам, чтоб она не беспокоилась. Монторси присоединится к нему позже, сразу же после Метанополи, — чтобы искать то, что ему было нужно. Он будет искать следы Ишмаэля.
Еще и шести не было — а уже темно. «Альфа-2600» ехала с включенными фарами, монотонный вой сирен издалека возвещал их приближение. Какая-то женщина бежала вокруг площади за собакой, которая неслась с громким лаем по направлению к Корветто. На эстакаде, ведущей на бульвар Пулье, была пробка. «Фантини Козми», огромный комбинат на площади Болоньи, испускал толстые струи дыма из проржавелых труб.
Чахлый кустарник, сточный канал, пересекающий бульвар Лукания, где очень высокие новые дома стояли как заслон от ветров, дующих в город с окраины. Они прибавили газу и поехали в сторону туманных пригородов. Пучки фонарного света поверх смога, плотно лежащего на поверхности матовых кузовов машин, цвета сурового миланского неба — и уже становилось видно, как высоко поднимаются в небо вертикальные струи дыма, немного косые и размытые, с «Фантини Козми». Ближе к бульвару Омеро, между плохо пригнанным настилом тротуара и асфальтом проезжей части, стояло множество бидонов, а в десяти метрах впереди — грузовик; несколько рабочих грузили бидоны под серый тяжелый навес грузовика, а из следующего подъезда вышла консьержка, чтобы посмотреть на них; с противоположной стороны шли женщины с тяжелыми матерчатыми сумками, раздутыми от продуктов; тротуары начали растрескиваться от белесой травы, блестящей на фоне угасающего вечера, и прямо впереди открывалось высокое небо — там, ближе к Кьяравалле, — подернутое всегдашней паутинкой разрывов в облаках.