Со спецслужбами — официальные глупости.
Лопес позвонил в отдел судебной медицины. Вскрытие было назначено на вечер.
Попытался было распорядиться арестовать Инженера. Отказался от этой мысли. Сантовито погонит его, он действительно вляпался. Подумал было сходить туда, к Инженеру, один. Посмотрел на часы. Слишком поздно. Подумал было послать туда братьев Пруна. Все равно слишком поздно.
Зазвонил телефон.
Шум. Помехи на линии. Лопес:
— Слушаю.
Казалось, связь вот-вот прервется.
— Слушаю.
— Лопес?
Голос горячий, хриплый. Шум все усиливался.
— Да, говорит Лопес. Кто это?
Молчание. Шум. Потом:
— 27 октября 1962 года.
Что они говорят?
— Алло? Кто это?
Шум.
— 27 октября 1962 года.
— Но кто это?
Отбой.
Лопес остался стоять с трубкой в руке, побледнев от ужаса.
Он немедленно позвонил на телефонную станцию. Попросил установить, откуда был сделан последний звонок на его аппарат: номер телефона и место, откуда звонили.
27 октября 1962 года.
Кто это был? Что это значит? Он не понимал. Это касается Ишмаэля? Голос без какого-либо акцента. Это тот же, кто сообщил о ребенке на Джуриати? Снова телефонная станция. Он сказал, что сейчас спустится, что ему надо отследить два звонка.
Первый этаж. Приглушенный свет. Множество компьютеров. Десяток служащих. Он обратился непосредственно к заведующему. Попросил прослушать последний звонок на его телефон и звонок, сделанный в пять тридцать утра, тот, которым сообщали о трупе ребенка на Джуриати.
Перед голубоватым экраном. Все довольно-таки непонятно. За его спиной — заведующий телефонной станцией. Рядом с ним — служащий, перебирающий клавиши.
Звуковые файлы готовы.
Первый звонок. Линия чистая.
— Полиция.
— Спортивное поле Джуриати. Мемориальная доска жертвам войны. Она приподнята. Под ней — ребенок.
— Вы можете повторить? Отбой.
Второй звонок. Его голос, в шуме.
Помехи.
— Слушаю.
Помехи.
— Слушаю.
— Лопес?
— Да, говорит Лопес. Кто это?
— 27 октября 1962 года.
— Алло? Кто это?
— 27 октября 1962 года.
— Но кто это?
Отбой.
Это был не тот же самый голос, так казалось на слух. Диаграммы подтверждали это. Он запросил информацию по второму звонку. Номер определить не удалось. Место звонка: Италия, но точнее установить нельзя. Звонки были сделаны двумя разными людьми, оба раза с защищенного от определения сотового телефона. Лопес спросил, что означает «сотовый телефон, защищенный от определения». Заведующий телефонной станцией ответил, что даже те, что находятся в распоряжении полиции, не защищены. А защищенные невозможно засечь.
— Возможно, спецслужбы. Или кто-то очень шустрый.
Лопес вернулся на пятый этаж.
Это Ишмаэль. Это снова Ишмаэль.
Инспектор Давид Монторси
МИЛАН
28 ОКТЯБРЯ 1962 ГОДА
22:20
Мы были домом в море,
а теперь в земле зашевелились черви.
Домой, к Мауре. Его трясло. Монторси глазами поискал такси на площади Сузы. Такси не было. Слова Арле: удар, дрожь. Увидел, как вдалеке мелькнула на фоне черных деревьев пьяная шумная компания: она удалялась в сторону бульвара Плебишити.
Он решил подождать троллейбуса. Сел на кривую алюминиевую скамейку под навесом. Мимо проносились ленивые машины. Водители, ехавшие по окружной дороге, казались восковыми куклами, один походил на другого, — неподвижные, слегка склоненные к жесткому рулю.
Теперь тревога превратилась во внутреннюю пучину, помещавшуюся в верхней части груди.
Он подумал об Арле. Подумал об Ишмаэле. «Нанесенная рана не замедлит заразить вас».