Монторси:
— Это было сердце инициации. Она требуется уставом Ишмаэля. Не все участники садомазохистского собрания знали, что Ишмаэль тайно действует среди них. Вы думали, что ритуал — это PAV? Ритуал был спрятан внутри садомазохистского сборища. Подумайте: тайное крещение ребенка, предназначенного к жертвоприношению.
— Почему вы не вторглись на PAV, Монторси?
Монторси приподнял брови.
— Я был убежден, что достаточно будет вашей операции, Лопес. Нашей задачей было оттянуть исполнение ритуала Ишмаэля. Если б вы перехватили ребенка на PAV, как это было предусмотрено, наша цель была бы достигнута. Без ритуала срывается и покушение на Киссинджера. Возвращаясь к вашим предыдущим сомнениям — Киссинджер действительно должен был умереть в Париже: был найден труп ребенка, у входа в катакомбы, на юге, у границы Люксембургского сада, в один день с покушением Клемансо.
Долгий глоток.
— Это случалось еще много раз. Ишмаэль, казалось бы, терпит поражение, нам удается сорвать либо ритуал, либо покушение, но рано или поздно сеть Ишмаэля добивается задуманного…
— Еще много раз?
— Много. Это как если бы продолжалась холодная война, более потаенно, с другими героями: Ишмаэль, то есть Америка, — и Европа. Убийство Альдо Моро. Улофа Пальме. Мнимый несчастный случай, в ходе которого были устранены принцесса Диана и Доди Аль Файед. Это Ишмаэль. Это всегда Ишмаэль. Это его план.
Лопес молчал. Он был под впечатлением. Он чувствовал, как механизмы этого плана сжимают его виски, тело, мысли. Это было невероятно. Он снова повторял про себя слова Монторси. Он пытался прояснить то, что случалось с ним, с Лопесом.
— Я хочу понять, Монторси. Так, значит, Американец должен был лично вручить ребенка людям в Брюсселе и отвезти его обратно в Милан?
— Я полагаю, что вы нарушили планы Ишмаэля, Лопес. Я думаю, что Американец был в Италии, чтобы достать ребенка, и что транспортировкой в Брюссель и доставкой обратно маленького трупа должна была заниматься Ребекка. Агенту Ишмаэля пришлось все делать самому, потому что вы вторглись всюду: на PAV, в Гамбург. И если б я не вмешался в Брюсселе, вы стали бы для него помехой и там тоже. Но я не мог довериться вам: вы ничего не знали об Ишмаэле. А у нас в агентстве были свои планы. Брюссель был последней возможностью вмешаться. Если б мне удалось убить его вместе с Карлом М. в Брюсселе, то ритуал не исполнился бы: Ишмаэль не нанес бы свой удар в Милане. И все же благодаря вам, Лопес, цель Ишмаэля не была достигнута.
Лопес, горько:
— Но ребенок мертв. Известно, кто это?
— Нет. Иногда нам удается установить личность ребенка. Иногда нет. Это маленькие дети, обычно годовалые. Самым старшим — примерно шесть лет. Дело в том, что тут замешаны самые настоящие интернациональные круги педофилов в Европе. Вы помните этого бельгийца, Дютру?
— Да, бельгийский педофил, возле Брюсселя…
— Именно. Он был человеком Ишмаэля. Он поставлял человеческое мясо для ритуалов Ишмаэля. Но он, это очевидно, был педофилом. Все спутано. Это знак Ишмаэля — все спутывать и наносить удар.
— Сколько жертвоприношений детей вы обнаружили за эти годы?
— Много. Слишком много. — Монторси прикрыл глаза, глубоко затянулся сигаретным дымом. Они сидели молча и пили пиво. Монторси курил. Лопес постепенно забывал о брызгах крови в туалете ISPES. Его охватила туманная сонливость, лихорадочная усталость.
Заговорил Монторси. Он вернулся к своему предложению.
— Вот что я вам предлагаю: ведение расследований для Европейского агентства. Много денег. Много работы. Никаких идеалов. Не отвечайте мне сразу: ни что согласны, ни что отказываетесь. Подумайте над этим.
Он тяжело поднялся: его тело было огромно.
— Ах да, чуть не забыл: Штефан Вунцам, ваш гамбургский коллега, уже согласился. — Он вложил ему в руку визитную карточку: никакого имени, только номер телефона. — Если согласитесь, позвоните по этому номеру. Это наше прикрытие, вам ответят, что это офис. Скажите, что хотите поговорить с отделом маркетинга. Я жду две недели, Лопес. После чего предложение больше не имеет силы.
Лопес, оглушенный, остался сидеть с визитной карточкой в руке. Встряхнулся. Выдавил из себя:
— Я не соглашусь.
Монторси пожал ему руку и вышел — огромная удаляющаяся тень.
4 ЭПИЛОГ
Те, которые в глубине своего сердца замечают этот Свет, тот, что выше, чем даже верховное существо, и узнают в нем высшего Себя, — те, два раза рожденные, блаженны. […]