Оставалась темная часть дня. Оставались грязные дела.
И такси везло его не просто по городу: оно везло его в темную половину дня.
Вот как обстоят дела. Поскольку за вещи надо платить, за проституток надо платить и за все надо платить, у Лопеса были связи, которые обеспечивали ему хлеб насущный — за пределами кабинета на Фатебенефрателли. Темные делишки, грязная работа, разгребать дерьмо — без шума. Отыскивать проституток и возвращать их сутенерам. Находить исчезнувших трансвеститов. Перевозить наркотики из одного конца города в другой, без риска. Наркота, которую надо переправить в провинцию: мирно и спокойно. Тогда вызывали Лопеса, а тот всегда оказывался под рукой. Это никогда не были прямые преступления. Это было участие, помощь, чье-то молчание, отвод глаз — за деньги. Однажды паренек из бараков на улице Мозе Бьянки нашел в выемке стены, в темном углу двора, мешочек, в котором был шарик из фольги: внутри оказалось на пару миллионов таблеток (экстази и не только, также психотропные средства). Парнишка обнаружил мешочек вскоре после того, как его туда положили, и незадолго до того, как за ним пришли. Он исчез. Лопесу не нужно было выяснять, что тут действовал подросток: они и сами это поняли. Они просто вызвали Лопеса, рассказали ему о мальчишке и попросили вернуть пакетик. Паренек их не интересовал. Лопесу понадобилась пара часов. У парнишки была невеста, у невесты — брат, который жил в Баджо и которого уже пару дней не было видно. Лопес вошел в квартиру брата невесты, сухим ударом вышибив тонкую деревянную дверь, и обнаружил в первой комнате двух до смерти перепуганных ребят, на столе перед ними лежал развернутый сверток из фольги, доверху наполненный белыми и розовыми таблетками, на столе еще таблетки, а также записи и телефонные номера, чтобы пристроить товар: два идиота хотели сделать на этом деньги. Два миллиона, не меньше. Лопес снова завернул все в фольгу, отсыпал себе в карман с десяток пилюль, положил все в мешочек, а ребятишки тем временем стонали, им было плохо, на щеке одного из них еще видны были полосы от токсичного порошка. Затем Лопес сломал парню ногу: правую, сухим ударом, потому что кость — это тоже деревяшка, тонкая и непрочная, как дверь. Он вышел, а парни завыли (второй, тот, которому он не ломал ногу, тоже выл). Выехав из Баджо, он остановил машину, подумал немного, снова раскрыл сверток и вытащил еще с полсотни таблеток. Вернул мешочек хозяевам. Ему дали полмиллиона: за двух парней, за три часа работы.
Дерьмовая работа. Вся работа дерьмовая. Поэтому Лопесу было так трудно: плавать в дерьме труднее, чем плавать в воде.