Необходимо было просмотреть одну за другой личные карточки погибших партизан.
Фолли, Аттилио: его карточки в архиве первого коридора не оказалось.
Джардино, Роберто: то же самое.
Росси, Лучано: карточка отсутствует.
Ботта, Энцо: карточка отсутствует.
Рикотти, Роберто: то же самое.
Серрани, Джанкарло: карточка отсутствует.
Баццони, Серджо: карточка отсутствует.
Не существовало ни одной карточки партизан, убитых на Джуриати. Монторси глубоко дышал в этой неподвижной пыли. Тряс головой по поводу каждой отсутствующей карточки. Капекки, Артуро; Россато, Джузеппе. Может, он ошибся, разгадывая систему расположения личных карточек. Может, они находятся не здесь, не в первом коридоре? Вероятно ли это? Он поискал среди карточек, стоявшие до и после Кампеджи, Луиджи. Это были личные карточки, но других мучеников Сопротивления.
Кампи, Марио — Рим, 23 февраля 1920 — Милан, 20 января 1945. Боевая кличка: Кампо. Бригада: Леони (Базиликата). Расстрелян в местечке Лонато (Базиликата) вследствие раскрытия операции под названием «Сердце» (нападение на двух конвойных, сопровождавших обоз с оружием в Центральную Брешию). Доносчик опознан — Марелла, Роберто (см.).
Монторси попробовал отыскать карточку Марелла, Роберто, она была на месте. Ключ к системе расположения данных в архиве был тот самый, что вычислил Монторси, но личных карточек партизан, уничтоженных на Джуриати, не оказалось на месте, их невозможно было отыскать. Он попытал счастья с последними четырьмя недостающими именами.
Вольпонес, Оливьеро: карточка отсутствует.
Мантовани, Венерино: то же самое.
Рести, Витторио: карточка отсутствует.
Манделли, Франко: карточка отсутствует.
На руках у него были две даты. Он попробовал посмотреть в третьем коридоре, в том, где хранились газетные страницы со статьями о движении Сопротивления. Искать было просто — достаточно было найти нужный день.
Первая дата (14 января 1945-го) имела некоторое отношение к расправе над партизанами. Монторси поискал страницы, относящиеся к 15 января. Страниц, относящихся к 15 января 1945 года, не было. Тогда он попробовал найти что-нибудь по второй дате: 2 февраля 1945 года. Он не знал, точно ли в этот день свершилась казнь на Джуриати. Может, третьего февраля какая-нибудь газета опубликовала сообщение о четырнадцати партизанах на стадионе? Но: в архиве не было ни одной газеты за 3 февраля 1945 года.
Либо эти карточки были выкрадены, либо данные Исторического архива движения Сопротивления, выходит, неполные — отсутствовали материалы о казни на Джуриати. Он не понимал. Он не понимал… Если труп ребенка закопали под плитой, то это какой-то знак? Какой? Что это? Символ? Надругательство? Кто это сделал — фашисты? Почему, если это знак, невозможно прочесть его? Или же карточки не были изъяты, их просто не существовало? Но какой смысл тогда в оставшихся карточках, которые содержат ссылки на те, которые невозможно найти?
Давид Монторси еще раз вздохнул. У него болела спина: ее ломило, как будто он долго месил тесто, — пыль, серый солнечный луч, сверливший полутемный коридор, горло жгло от бумаг, хранивших память о том, на что теперь всем было наплевать… Один, ссутулившись, с опустившимися руками в бесконечном полумраке коридора, Давид Монторси ощущал, насколько сильно его изнеможение, вызванное угасанием внутреннего огня — ведь то, что он интуитивно угадывал — чувствовал! — растворилось в пустоте, оказалось неверным, ненастоящим…
Он подумал: «К черту. К черту ребенка…»
Ребенок. Он даже и предчувствовать раньше не мог, каковы эти трепетные порывы нежности: в первый раз он имел дело с убийством ребенка… Он видел мертвых, их липкие тела на металлических столах, следы от ударов — образы, сопровождаюшие всю историю человечества… Патологоанатом выносит свое заключение, когда никакой патологии уже нет… Расширенный глаз мертвого животного — у мертвецов… Монторси с тяжелой душой отправился за своим пальто. И образ перед глазами: синюшная ручка маленького трупика, торчащая из грязного пакета, на Джуриати.