— Состояния не хранятся в конвертах… — с улыбкой опротестовал такое предположение отец Алексей. — Состояние — здесь…
При этом он тоже коснулся груди Лаврикова и, отодвинув в сторону заветный конверт, легонько постучал кончиками пальцев в области сердца. Федор Павлович понял его мысль и спорить не стал. Они вдвоем вышли из служебного помещения и присоединились к спутникам Лавра. Священник вопросительно покосился на депутата, и тот едва заметно качнул головой в сторону Кирсанова. Отец Алексей подошел к Ивану, остановился напротив него и внимательно заглянул в детские голубые глаза. Рука батюшки взметнулась вверх, и он едва заметным движением перекрестил мальчика.
— Храни тебя Господь… — шепотом произнес отец Алексей.
Кирсанов на мгновение растерялся от такого неожиданного поступка служителя церкви. Он растерянно оглянулся на Федечку, потом покосился в сторону Лавра. Но и тот и другой оставались безучастными к произошедшей сцене. Дескать, так и надо.
— На мне нет крестика… — смущенно отозвался Иван, опуская взгляд.
Батюшка широко и добродушно улыбнулся. Его сухощавая кисть легла на щуплое плечо подростка, ободряюще стиснула его.
— Не в крестике дело, сынок, — ласково сообщил он непросвещенному в подобных вопросах Кирсанову. — Все, что действительно надо, у тебя есть…
Больше отец Алексей не добавил ничего. Развернувшись, он зашагал в обратном направлении, в сторону служебных помещений, откуда и появился к приходу утренних гостей. Иван провожал его взглядом. Лавриков подошел ближе и подмигнул парнишке. Санчо и Федечка уже двигались по направлению к выходу из церкви. Иван тяжело вздохнул.
Глава 11
Роковая, судьбоносная встреча двух противоборствующих сторон состоялась, как и было изначально оговорено по телефону, в головном офисе «Империи», где уже прежде доводилось бывать и самому Лаврикову, и членам его команды. Только на этот раз во встрече не принимал участия Андрей Семирядин. Так же, как и не было здесь сегодня всех прочих представителей совета директоров. Руководила всем процессом и ходом заключения сделки госпожа Виннер, по этому случаю облаченная в светло-зеленый костюм, состоящий из блузки и юбки. Она, если так можно выразиться, задавала тон.
Присутствовал в кабинете и Юрий Мякинец. Он и еще несколько его людей из убойной бригады расположились на стульях вдоль правой стены помещения. Верный своей привычке, Юрий традиционно перекатывал между пальцами толстую сигару, время от времени не забывая подносить ее к носу и вдыхать аромат дорогого импортного табака. На губах Мякинца блуждала слащавая улыбочка, что свидетельствовало о крайне благодушном настроении этого человека.
С противоположной стороны кабинета на низеньком диванчике в двух шагах от выхода расположились Лавр и Санчо. Федор Павлович бесцеремонно курил, стряхивая пепел на пол, а Мошкин бдительно наблюдал за вражеской группировкой Мякинца. Не выкинули бы те какую-либо подлость.
Что касается Вани Кирсанова, главного действующего лица данной встречи, то они с Ангелиной, как натуральные деловые партнеры, сидели за столом друг против друга, обложенные многочисленными бумагами, имеющими самое прямое отношение к компании. За спиной у Ивана находился Федечка в качестве консультанта, и лицо лавровского потомка было предельно сосредоточенным.
Госпожа Виннер, тщательно скрывая удовлетворение, закончила разбирать те документы, которые были в пакете, принесенном Кирсановым. Иван в это время просматривал предложенную женщиной распечатку. Откровенное недовольство отобразилось на лице мальчика, и он, демонстративно надув губы, протянул лист Федечке.
— Это я подписывать не буду, — категорично заявил он.
Розгин тоже быстро пробежался взглядом по тексту и согласно кивнул, поддерживая решение своего юного подопечного. Ангелина подняла на них изумленные глаза.
— Мы так не договаривались, — лукаво напомнила она и покосилась в сторону Мякинца.
Тот понимающе хмыкнул, но вступать в полемику или предпринимать какие-либо действия пока не стал. Но его реакция не осталась незамеченной для окружающих. В том числе и для Федечки. Парень попытался сгладить ситуацию.
— В самом деле, мадам! — галантно произнес юноша. — Согласие на опекунство родни нужно было лишь в том случае, если через эту родню вы собирались прибрать к рукам наследство. Теперь все отдано компании напрямую. Не слишком ли жирно навязывать мальчику еще и не слишком приятных родственников? — Розгин старался говорить спокойно и непринужденно. Давал понять, что вроде как подобный пункт не выгоден ни одной из сторон и даже нет никакого смысла его обсуждать.