— Вот эти, — ответил он. — Это только полулегальные сбережения.
— Все? — Чиновник бегло просмотрел предложенный документ, и ему сделалось совсем дурно. — И нищим остаться?
Федор Павлович обезоруживающе улыбнулся.
— Я сейчас попрошу Санчо сделать распечатку нелегальных вкладов, — сказал он.
Лавр развернулся, намереваясь скрыться в своем кабинете, но на этот раз за руку коллегу схватил Кекшиев.
— Не надо… — покачал он головой. — То есть… мне предлагается отдать деньги бандитам? Так?
Лавриков склонился вперед и горячо зашептал на ухо Кекшиеву:
— Ты куда как хуже бандита, Гена. Ты маленький гнусный хапальщик, вечно прикрытый государственными должностями. Клоп. — Отстранившись, он уже спокойным и не терпящим возражений тоном добавил: — Деньги перечислишь до завтра вот по этому списочку. — Федор Павлович протянул собеседнику еще один лист.
Кекшиев снова окинул внимательным взглядом предложенную бумагу.
— Чьи это реквизиты? — поинтересовался он.
— Это лагеря для несовершеннолетних преступников, господин законодатель, — просветил Геннадия Цереновича Лавр. — Там всегда с хлебушком проблемы, и за электричество опять же платить нечем. Ваша благотворительная акция будет иметь успех.
— А если… — Кекшиев предпринял попытку встать в привычную для него независимую позу, но Федор Павлович отрицательно помотал головой.
— Вопрос не ко мне, — с ходу урезонил он большую административную шишку. — Я предлагаю лишь детишкам помочь. А если — «если», — дальнейшее просчитать не сложно. Вы отчасти профессионал. И знаете, что бывает, когда «если»… Квитанции о переводе — мне. — Лавриков по-приятельски похлопал Кекшиева по покатому плечу. — Для отчета.
— Перед кем? — снова растерялся Геннадий Церенович. Его полную лоснящуюся шею и лоб успели покрыть мелкие капельки пота. Но нырять в карман пиджака за платочком чиновник что-то не спешил.
— Перед Ним… — Указующий перст Федора Павловича ткнулся в область потолка.
Затем он, оставив ошалевшего Кекшиева топтаться в коридоре, шагнул за порог своих рабочих апартаментов. Пусть теперь этот скользкий тип думает что хочет. Пусть решает, как ему поступить. В конце концов, на то ему и дана голова. Но Лавр практически не сомневался, какое решение будет принято в итоге Геннадием Цереновичем. Не так уж велик предоставленный ему выбор. Жить-то всем хочется. Против этого уже не попрешь.
Санчо к моменту возвращения шефа по-прежнему сидел перед включенным компьютером и все с тем же интересом изучал справочник. Лавр погасил верхний свет, и Мошкину невольно пришлось прерваться. Теперь кабинет освещался только уличными огнями, а лицо Александра — экраном монитора.
Федор Павлович прошел к окну и остановился, глядя на поток машин внизу.
— Ну вот… — произнес он тихо. — Остался один Юрик…
— Давай я сам? — азартно предложил Санчо, откладывая толстенный фолиант и поднимаясь на ноги. — У меня здесь больше опыта.
— А у меня — плевки кровавые на лице… — парировал Лавриков. — Так что вторую щеку я начну подставлять не раньше чем с завтрашнего дня… — Он развернулся лицом к соратнику. — По машине ничего не нароют?
— Машина чистая, угонная, — заверил Федора Павловича Александр. — Там, в переулке, чуть повыше, реконструкция идет. Ее у забора и поставят. Ни одна собака внимания не обратит. Двадцать секунд после отмашки, и — по газам.
— Точно дай, — строго предупредил сообщника Лавриков.
Мошкин в очередной раз надулся. Больше всего на свете ему не нравилось, когда его работу ставили под сомнение. А ведь он всегда так старался. Можно сказать, душу вкладывал. Ну что за люди!
— Рассчитано все… — буркнул он и тут же решил поддеть самого Федора Павловича: — Не боишься замараться, Лавр?
Брошенная шпилька не достигла цели. Более того, Лавриков вообще не обратил на нее существенного внимания. Даже его взгляд был устремлен мимо Санчо, поверх лысой головы соратника.
— Не я замараюсь, — автоматически откликнулся вор со стажем. — Колеса. Я — отскребусь хоть немножко.
Мошкин не стал продолжать дискуссию. Пора было переходить к действиям.
Глава 13
Засада расположилась в районе Сретенки после наступления ночных сумерек. Санчо и пара его боевиков из ударной бригады сидели в неприметной на первый взгляд машине, припаркованной к тротуару почти в самом конце улицы. Слева вверх тянулся один из многочисленных переулков.