- Ну, почему же поцелуй, Эри, Вы обещали, если я буду настойчив сегодня, то получу даже больше. Любопытство изъест мой рассудок, если я не узнаю, что Вы имели в виду.
- Любопытство губительная черта, Ваше Высочество. Но, раз я дала Вам слово, я сдержу его.
Поднявшись на ноги, я подошла к нему несмелой походкой. Дрожь от холода, сменилась дрожью страха. Я не знала, как поступить и, что делать.
Распахнув свои объятия, боялась, что он захочет, чтобы я все делала сама. Возможности привести себя в порядок не было, а так хотелось быть самой красивой для него.
- Эри, Вы… ты просто прекрасна, - словно прочитав мои мысли, произнес Леголас, рассматривая меня.
- А до того, как разделась, я таковой не была? – с ноткой наигранного разочарования спросила я.
- Нет, что ты. Просто под костюмом и слоем пыли, осевшим на Вас во время прогулки, я не имел возможности сполна оценить Вашу красоту, моя принцесса.
Я улыбнулась и подошла к нему вплотную.
- Вы ждёте своего поцелуя, Ваше Высочество?
- Я надеюсь сразу получить и то, что ты именовала, как «и даже больше».
Я улыбнулась, поднявшись на носочки и коснувшись его губ своими. В тот же миг мужчина оторвал меня от пола, сильные руки держали крепко. Преодолев расстояние в несколько шагов, Леголас донёс меня до постели, стоящей у окна и бережно опустил на неё.
- Я верно расценил твой намёк на «и даже больше», Эри?
- Вполне.
Наши губы вновь встретились, но в уже более горячем и глубоком поцелуе. Леголас целовался умело, с каждым разом погружая свой язык всё глубже в сладкие глубины моего рта. От наших губ исходил жар желания, заполнявший собой тела и оттесняя все остатки рассудка. Я, безусловно, понимала, что отдаться мужчине, зная, что никто не позволит нам быть вместе, это неправильно, но ничего не могла с собой поделать. Он покорил меня с первого взгляда, но не только своей неземной красотой, но и силой, ловкостью, умением владеть оружием, что было немало важно в те нелёгкие для всех времена.
Он отпустил мои губы и спустился ниже, покрывая чувствительную кожу шеи бережными поцелуями. Он не оставлял следов на моем теле, лишь влажные дорожки были свидетельством того, что он целовал кожу. Дойдя до груди Леголас обвёл языком вокруг соска, после чего аккуратно оттянул его зубами. Тоже самое он проделал с другой грудью. Он снова поднялся к губам и поцеловал так сладко, что у меня закружилась голова. Его восставшая плоть соприкоснулась с входом в моё девственное тело. Последовал резкий толчок, заставивший меня оторваться от поцелуя и закричать от боли. Было настолько невыносимо больно, что из глаз тонкими струйками потекли слёзы. Леголас наклонился к ушку и зашептал:
- Тише, тише, не плачь. Боль скоро пройдёт, обещаю.
Он начал медленно двигаться, не переставая шептать различные успокаивающие фразы. Со временем помимо боли я стала ощущать первые слабые волны удовольствия, которое увеличивалось с каждым движением эльфа. Когда же боль окончательно отступила, я стала двигаться навстречу его толчкам, царапая спинуЛеголаса. Темп увеличивался. Я обняла эльфа и попыталась что – то ему сказать, но каждая новая волна экстаза лишала меня этой возможности. Мы уже подошли к пику, когда я стала понимать, что больше не выдержу и сейчас потеряю сознание, от накативших ощущений.
- Леголас… - позвала его, надеясь на поддержку.
- Подожди… ещё… ещё немного…
И вот, достигнув своего пика, наши стоны слились в один и мы без сил упали на кровать. В тот момент я считала себя самой счастливой женщиной на свете. Его женщиной. Эльф прижал меня к своей груди и прошептал:
- Пообещай мне ещё кое - что.
- Что угодно.
- Я хочу, чтобы ты простила меня.
- За что?
- За то, что должно случиться в скором времени...
- О чём ты?
- Не думай об этом, спи.
Я послушно сомкнула веки и теснее прижалась к лежащему рядом возлюбленному. Ночь горела яркой звездой, вновь и вновь соединяя наши тела, души и жизни. Я была влюблена и счастлива…
Утром я проснулась одна, Леголас ушел. На постели рядом лежал белый листок. Поняв его, я пробежалась глазами по листку. Слезы застилали взор, я смогла понять содержание письма, прочитав его несколько раз. Любимый просил простить его и понять, что он не сможет жить, зная, что ничего не предпринял для защиты меня и нашего народа.