— Не надо, тетя Сильвия. Оставайтесь в одной комнате со своим мужем. Все будет нормально.
Сильвия с сомнением смотрела на Аню. Что-то подсказывало ей, что эта девушка была совсем чистой. Она уже встречала подобных людей.
— Ты в этом уверена?
— Да, так будет лучше для меня.
— Ну ладно, пойдем вниз. Ты выпьешь и наконец поешь.
Обед состоял из наваристого овощного супа и тушеного кролика. Ко всему этому еще были прибавлены и нарезанные от сердца ломти хлеба, который пекла сама тетя Сильвия. Беседа их была по содержанию чисто политической. Альбин рассказал о своей недавней поездке в Польшу. А Мирек очень хотел услышать новости о своей стране, хотя бы на бытовом уровне. Они говорили о «Солидарности» и о нападках на нее; о дефиците и нехватках; о возросшей ненависти к русским и, наконец, о церкви. Разговор о религии очень поразил Альбина.
Перед тем как приняться за еду, он оглядел стол и наклонил голову, шепча молитву. Его жена и Аня немедленно последовали его примеру. Краем глаза он видел, что Тадеуш сидел выпрямившись, а на лице у него было выражение легкого презрения. Но когда они стали обсуждать положение церкви в Польше и польского папы в Риме, Альбин был поражен информацией, которую сообщил этот молодой человек. Мирек говорил о церкви как о какой-нибудь политической партии. Он имел детальное представление о структуре и иерархах церкви, но говорил об этих предметах немного свысока, несколько отстраненно. Альбин в ходе разговора иногда поглядывал на девушку. Та ела молча, а на лице у нее сохранялось грустное выражение. Иногда она посматривала на Мирека, когда он говорил что-нибудь важное. В конце концов девушка вмешалась в их беседу, попытавшись переменить тему разговора. Она спросила:
— Тетя Сильвия, а где вы нашли такого отличного кролика?
Сильвия довольно улыбнулась:
— У местного фермера. Здесь все расчеты производятся по бартеру: дрова меняют на овощи, помидоры — на растительное масло и так далее.
Она указала на кастрюлю:
— За этих двух кроликов я отдала отличный кусок бекона.
— Но где же вы его взяли?
Мирек громко кашлянул, не дав Ане договорить. Он посмотрел на Альбина, который очень внимательно рассматривал кончик своей вилки. Аня сначала была в полном недоумении, но затем все поняла: Беконный Священник, видимо, недавно побывал в этих местах. Она улыбнулась Сильвии и просто сказала:
— Мясо кролика — одно из самых моих любимых блюд, и я никогда раньше не пробовала так хорошо приготовленного кролика. Но тут есть что-то, что я никак не могу определить: чуть-чуть пощипывает язык, но вкус от этого еще лучше.
Сильвия улыбнулась мужу и сказала:
— Я научилась готовить кролика у матери Альбина. Она приехала с севера, из Леборе. А там в это блюдо всегда добавляют немного имбиря.
— Ага, вот оно что! — воскликнула Аня.
И обе женщины принялись обсуждать различные рецепты. Альбин вынул пачку сигарет и предложил одну Миреку. Тот инстинктивно взял ее, хотя прошел уже целый месяц с тех пор, когда он последний раз курил. Табак был дешевым, а дым очень едким, но Мирек жадно его втягивал. Альбин внимательно смотрел на него сквозь дым. Миреку показалось, что старику что-то в нем не нравится, но он не мог определить, что именно. Однако это не должно его беспокоить. Эта чета — всего лишь спица в колесе. Пешки, открывающие ход ферзю. Этот пожилой человек в общем-то ничего не значил для него, но Мирек по непонятной причине не хотел, чтобы этот старик был им недоволен. Он склонился к нему и, стараясь перекричать двух женщин, сказал:
— Я... мы очень благодарны вам за все, что вы для нас сделали, за ваше гостеприимство.
Пожилой человек сделал неопределенный жест рукой и ответил:
— Мы служим, как умеем.
Мирек кивнул, но, твердо вознамерившись добиться расположения Альбина, решил воспользоваться своими ораторскими способностями. Он выпустил дым через ноздри, затушил сигарету и начал:
— Раньше я думал, что понимаю значение слова «служить». Но это не так. Только за последние несколько месяцев я осознал подлинное значение этого слова. Я понял, что оно подразумевает не только повиновение и поклонение, но и бескорыстную помощь. Оказывается, служат не только за деньги, но и из бескорыстных, добрых побуждений. Я смог на деле ощутить это в вашем доме, среди вас. Вскоре мы расстанемся, и наверняка нам никогда не придется больше встретиться, но я лично никогда не забуду вас и вашу жену. Вы ничего не знаете о нашей цели, но вы знаете о том риске, которому подвергаете себя ради нашего дела. Я никогда не узнаю ваших настоящих имен, да это, собственно говоря, и не имеет значения. Но я ни в коем случае не забуду силу воли и самоотверженность людей, которых я знал как Альбина и Сильвию Возняк.
Обе женщины уже давно замолчали, так что, услышав последние фразы Мирека, смотрели на него с любопытством. Сам Мирек был очень взволнован, ему никогда и никому не доводилось говорить подобные вещи. Он начал уже было злиться на себя, но Альбин поднялся, подошел к буфету и вернулся с бутылкой и четырьмя стопками. Не говоря ни слова, он налил всем водки и передал стопки. Затем поднял свою и произнес:
— Давайте выпьем за нашу Родину, за Польшу!
— За Польшу! — повторили все и осушили стаканы.
Водка смягчила раздражение Мирека. Ему стало хорошо, хотя он и сам не понимал, из-за чего. Он лишь чувствовал, что впервые в жизни окружен атмосферой искреннего дружелюбия.
Женщины поднялись из-за стола и стали убирать грязную посуду. Когда с кухни донеслись звуки, сопровождающие обычно мытье тарелок, Альбин подмигнул Миреку и взялся за бутылку. Хорошо натренированной рукой он наполнил стопки до самых краев. В этот раз не звучало никаких тостов. Только спокойная тишина. Мирек лишь пригубил свою водку. Ему нравился алкоголь и его приятное воздействие, но он хорошо сознавал, как опасно иногда спиртное. Он мог выпить и спокойно после этого заснуть; но он понимал, что за пределами конспиративной квартиры алкоголь — его злейший враг. И знал, как этот враг с ним воюет. Алкоголь делал Мирека излишне самоуверенным, а в таком путешествии это могло иметь катастрофические последствия.
Наконец женщины вернулись обратно, и Сильвия увидела, чем занимается ее муженек. Альбину, конечно, влетело, но не то чтобы очень уж сильно. Аня объявила, что она собирается принять душ, а затем отправится спать. Она чмокнула пожилую пару и стала подниматься по лестнице наверх. Мирек внимательно следил за тем, как ее ноги уходят из его поля зрения. Альбин налил еще водки.
— Поосторожнее, — не очень настойчиво пробормотал Мирек.
Пожилой человек улыбнулся:
— Не волнуйся, эта — последняя. Она поможет тебе крепко заснуть. И не старайся проснуться пораньше... поспи подольше.
— Я постараюсь.
Мирек чокнулся с Альбином, но мысли его были далеко отсюда, наверху. Слово «спать» сразу заставило его подумать о двойной кровати и о принимающей душ Ане. Воображение рисовало ему в ярких красках, как Аня сейчас моется в душе: обнаженная, все тело мокрое; волосы под водой еще больше блестят, чем сухие. Струйки стекают по груди, ягодицам и мягким изгибам бедер.
У Мирека участился пульс. Он вдруг осознал, что Альбин говорит с ним о чем-то:
— Последние известия я получил неделю назад. Мне сообщили, что вы — причина участившихся усиленных проверок на границе да и в самой стране тоже. Они ставят кордоны на внутренних автомагистралях или внезапно устраивают повальные обыски и облавы. Они знают точно, за кем охотятся?
Это был вопрос, на который Мирек мог ответить. Он покачал головой.
— Они ищут мужчину, который, скорее всего, по их мнению, путешествует один. Они не знают его возраста или национальности. Единственное, что им известно, — это то, что он путешествует по Восточной Европе нелегально. Они знают пункт назначения, но не знают, откуда он выехал.
Альбин довольно улыбнулся и прикончил свою водку.
— Ну тогда опасность не так велика, как я представлял себе. Они действительно ищут иголку в стоге сена.