Но Вера не смотрела на него. Она видела только Владимира, в глазах которого застыли боль и тоска. И она тихо улыбнулась ему, как бы говоря, что простила его, что опять простила, и не нужно больше ничего объяснять. И увидела, как блеснули его глаза, и он тоже махнул ей рукой и как–то робко, признательно улыбнулся в ответ, одними уголками губ. И еще она увидела в этих глазах то, о чем боялась даже мечтать, – в них светилась любовь.
Путешественники с помощью браслета исчезли, чтобы в следующий миг появиться на крыше московского небоскреба, рвущегося к облакам из переплетений монорельсов, бегущих подвесных тротуаров–серпантинов, мостов и посадочных площадок. А внизу все утопало в садах и цветниках.
– Какая красота! Какая мощь! – восторгался Георагзис, подойдя к краю крыши, к перилам, и обозревая город с высоты. – И хотя я уже был вчера здесь, в Москве, но не перестаю восхищаться прогрессом. Дороги здесь по ночам светятся, а зимой, я слышал, прогреваются, верно?
Владимир, остановившись рядом с ним, какое–то время не отвечал.
– Я был не прав, – наконец начал он. – Мне очень жаль, что так вышло вчера…
– Все образуется, – остановил его Георагзис. – Лучше расскажите мне, каких успехов добилась страна в научно–техническом плане. И помогли ли в этом знания мира Талариуса?
– Наука далеко продвинулась вперед. Мы, можно сказать, сделали резкий скачок. Но дело не только в них. Вы ведь слышали о «Джинне», Правитель, о преобразовании материи?
– Об этом приборчике, с помощью которого Ратибор предложил нам превратиться в птиц? – кивнул на малыша Георагзис. – Это ведь ваше изобретение, Владимир?
– Ну, я, так сказать, автор, родоначальник, – усмехнулся Владимир. – Это была мечта всей моей жизни. Повернуть человечество лицом к природе. Можем, кстати, управлять погодой, климатом. А насчет ваших знаний... Большую их часть мы оставили на потом – еще не время. В основном используем в глобальном масштабе. Антигравитацию, к примеру: заселяя Марс, усилили его тяготение, чтобы удержать атмосферу и испарения воды. Скоро и до Венеры доберемся, возьмем в оборот и эту планету. Без «Джиннов» там пока не обойтись, еще не созданы человеческие условия. Телепорты для мгновенного перемещения в пространстве используем только для космических кораблей. Кстати, на Марсе скоро откроется первый телепорт на Землю. Скачки во времени вообще закрытая тема даже для археологов, иначе можно таких дров наломать. И с этим коллайдером разобрались, переместили его за пределы Солнечной системы, а эксперименты с антиматерией пока вообще заморозили. К тому же, теперь и без этих экспериментов стало понятно. Большой скачок в развитии нашей страны дало также внедрение вашей неисчерпаемой и, можно сказать, даровой энергии. Начинается век изобилия, и деньги становятся, в принципе, не нужны. А главное, на Земле исчезла гонка вооружений.
– Даже так? – изумлялся все больше Георагзис. – Россия, несомненно, теперь самая мощная держава?
– Ну почему? Превосходство над другими странами никогда не было самоцелью для нашей страны. Мы поделились знаниями со всем миром и этим только повысили авторитет своей страны, укрепили доверие и дружбу. Все страны понемногу сливаются вместе. Россия сейчас, к примеру, входит в Славянский Союз. И не за горами образование единого государства – Евразии. А там – и всего мира.
– Да, было бы неплохо, – одобрил Георагзис. – А вы, Владимир, не подумываете стать Правителем Земли?
– Боже упаси! – ужаснулся тот.
– И совершенно напрасно, – хмыкнул Кирилл. – А я уж было чуть не почувствовал себя твоим преемником.
И они со смехом направились к лифту.
Когда они наконец вошли в квартиру, Владимир остолбенел и просто лишился дара речи. Вот уж действительно сюрприз так сюрприз!
Освещенный голографическим экраном визора во всю стену, потягивая из тонкого бокала апельсиновый сок, в кресле нога на ногу возлежал собственной персоной… Вадим! Живой и невредимый. А рядом с ним в соседнем кресле сидела хрупкая бледная девушка с длинными серебристыми волосами и огромными сиреневыми глазами, тоже с бокалом сока.
Владимира чуть удар не хватил. Вадим, предвидя бурю эмоций, поднял вверх руки вместе с бокалом, как бы прося пощады:
– Спокойно, отец, без эмоций! Я вернулся. Думаю, Кир тебе все объяснил?