Карьеру Гретта сделала быстро, несмотря на то, что меняла отряды как перчатки. Выследить опасного преступника? Легко. Принести капитану голову бывшего товарища, а теперь дезертира? Запросто. Навскидку всадить из тяжеленного осадного «скорпиона» стальной прут аккурат в башку тяжелому латнику, да с такого расстояния что его и углядит-то не всякий? Подумаешь… Гретту заметили. И ее контракты и задания стали более… деликатными. А потом к ней пришли люди. Очень серьезные люди и предложили работать с ними. Да так предложили, что не особо то и повертишься. Она не отказывалась. Ей было все равно. Абсолютно. Чужие войны и подковерная возня сильных мира сего ее не трогали. Пафосные речи тоже. Ее не особо волновали даже те монеты, что она получала. Значение имело лишь одно. Видеть как очередной вонючий членоносец возвращается в грязь. Чувствовать, что у нее снова получилось. Что она победила. Снова.
— Еще немного, Булварк, — похлопав немного восстановившего дыхание коня по крепкой холке гармандка прикрыв глаза, подставила лицо последним лучам уходящего солнца. Скоро мы снова окажемся наверху. Вот увидишь.
Конь всхрапнул и неожиданно встал как вкопанный.
— Что случилось, Булаврк? Волки?
Тяжело дышащий скакун испуганно заржал и попятился.
— Что ты там увидел, мальчик? — Грета нахмурилась и медленно потянулась к висящему на седельном крюке арбалету. Бесы, как же она любила эту машинку. Изобретение канувшего в лету гения могло оставаться взведенным неделями почти без потерь убойной мощи. А держать в ложе болт можно не опасаясь, что он вывалится. Старый как мир трюк. Всего то и надо, что капнуть на болт немного горячего воска. Почти лишенный подлеска сосняк просматривался в любую сторону на добрую сотню шагов, но это ничего не значило. Здесь, в предгорьях иногда встречалось кое-что и похуже волков.
— Покажись! Возвысила голос продолжающая озираться по сторонам наемница. По спине гармандки, точно между лопаток юркнула холодная капля пота. Булварк, был боевым конем. Привыкший к крови, смерти и грохоту стали, способный галопом нестись на строй вооруженных пикинеров скакун не испугается запаха какого-то там волка. Или даже стаи волков. — Покажись! Снова крикнула, Гретта и привычным движением бедер развернула затанцевавшего на месте коня вокруг своей оси. В ее левая рука уже лежала на луке седла, пальцы правой мягко касались выточенной под ее руку арбалетной ложи. Она давно не была зеленым новичком. Только они сразу хватаются за тяжелый смертоносный механизм и начинают им размахивать. Серьезного противника таким не напугаешь. Так зачем зря напрягать плечо? Это был четвертый урок.
«Ты делаешь это неправильно.» Солдат был стар. Даже слишком стар, во всяком случает по меркам тех, кто зарабатывает себе на жизнь мечом. Седые, редкие волосы, бледная морщинистая кожа, скрюченные узловатые пальцы, надтреснутый дрожащий голос. Гретте он не нравился. Делить с ним ложе было ненамного противнее, чем с другими, но старый, будто старающийся урвать от последних дней жизни все что может, пердун, не требовал от нее слишком многого. С другой стороны он был лучшим стрелком, которого она знала и это обстоятельство с лихвой перевешивало все его недостатки. «Но я ведь попала?» Старик скривился, будто наступил на дерьмо. «Попасть это еще не все девочка. Сколько раз ты сможешь это повторить? Дюжину? Две? Рычаг тугой, арбалет тяжелый. Плечи затекают и руки начинают дрожать. Ты стреляешь как лучник а это неправильно. Лучники поднимают свое оружие вверх а потом начинают целится опуская лук. Для них это правильно. Стрела летит далеко. Сначала вверх, потом вниз. По дуге. Болт летит почти прямо. Расстояние меньше, наконечник тяжелый. Поэтому арбалетчик должен стрелять сразу. Представь себе луч света, что идет от оружия. Представь, как он идет по земле и упирается в мишень. И сразу стреляй. Если научишься так делать, сможешь стрелять дольше быстрее и точнее, чем большинство этих олухов. Попробуй. Да. Вот так намного лучше. А теперь иди ко мне.»