— Нет. — Медленно покачала головой дикарка. — Не тебя.
— Ты… — Неожиданно побледневший кузнец уставился на темный провал открытой двери. — Ты…
— Я уже была в твоем доме. Спустилась в подвал. И отрезала драугру голову. — Глухо проворчала великанша и коснувшись царапин на шее принялась задумчиво разглядывать окровавленные кончики пальцев. — Это тоже очень старый урок. И старая сказка. Если кормить мертвеца живой кровью, он восстанет. Глупо, Стефан. Выдернуть душу с той стороны… Это сказки. Такого не бывает. И ты это знаешь. Они не возвращаются. Вернее возвращаются. Но не совсем они.
— Ты… Неожиданно покачнувшись, великан опустился на колени и прикрыл руками лицо. — Ты… Она ведь никого не трогала! Все, что было нужно это наполнять чашу. Раз в неделю не чаще! Никто не умирал. Они даже не знали! Немного крови и все. Я забирал у них память! Я даже Денуцу глаза отводил… А тех кто вспоминал, тех кто вспоминал… Застонав кузнец с рычанием рванул охватывающую голову повязку.
— А те, кто вспоминал, не у пиктов. Их пожирал демон которого ты призвал. — С отвращением сплюнула великанша.
— Ты… ты безумна… Мы никого не убивали, нет никакого йотуна, мы отдавали их пиктам… — Голос Стефана сорвался в задушенный еле сдерживаемыми рыданиями хрип. Иниша… Иниша…
— Умерла много лет назад. — Сухо произнесла дикарка и покачала головой. — Сколько лет ты кормил мертвеца, Стефан? Она ведь почти переродилась. Почти восстала. Еще пару порций крови и она бы убила всех в селе, а потом превратилась в то, чего боятся даже смешанные. Неужели ты думал удержать королеву драугров?
— Нет… — Чуть слышно прошептал здоровяк. — Нет… Ты не понимаешь. Она не была простым мертвецом. Я смог ее вернуть. По настоящему. Еще немного и ее душа бы вспомнила как быть живой… Что ты наделала…
— Мне жаль. — Покачала головой Сив. — Похоже ты обманываешь сам себя колдун.
— Нет. — Голос кузнеца неуловимо изменился, стал глубже, ярче, наполненней, вскинувший голову здоровяк уставился на северянку ненавидящим взглядом. — Нет ничья дочь, это ты себя обманула. Я не хотел тебя трогать потому как чую в тебе родную кровь. В тебе есть то, что я уважаю. Сила. Гордость. Стойкость перед лицом трудностей. И честность. Я почувствовал, что в нас есть что-то общее. Чувствую твой запах, и пусть он осквернен золотом в твоей крови, сейчас мы на одной стороне. Ты могла бы стать моим певцом, моим голосом, моим словом. Склонится передо мной, принять мои дары. Извлечь уроки из своего прошлого. Нести мою волю, вернуть то, что принадлежит по праву, привести их к моему трону. Вернуть этим людям то, что было предначертано изначально. Сделать их моим стадом. Моей едой. — С каждым словом голос кузнеца изменялся превращаясь в дикую смесь волчьего воя, бычьего кашля, и клекота хищной птицы. От звуков издаваемых Стефаном казалось тряслись стены кузни. Из уголков глаз здоровяка потянулись две ярко алые дорожки. — Но ты меня разочаровала. Сломала моего любимого слугу. Отринула мой дар. Твой барон… Стоило тебе согласится и он бы тебя полюбил. О как бы он тебя полюбил… Как рыба любит воду, деревья любят свет, а живой дыхание. Он бы не мог без тебя, не хотел без тебя, умирал без тебя. Ты знаешь, каково это? Когда тебя любят всем сердцем? Когда тебе отдаются всей душой? Когда тебе жертвуют себя целиком? Я дал бы тебе это. И не только. Дал бы тебе все, что ты захотела. Моя маленькая убийца… Но ты так и осталась самодовольной испорченной дрянью. Всегда ей была. Недостойной милости. Даже менее достойной чем этот жалкий человечек. И ты за это поплатишься. Я начну с барона. Разорву ему тело, а потом немного поиграю с его душой. А этот смертный пока развлечется с тобой. — Тяжеловесно встав, гигант положил руку на рукоять молота и ощерил зубы в дикой полубезумной ухмылке. На щеках поблескивали теряющиеся в бороде дорожки кровавых слез. — Неужели ты думала, что это я чудовище?
— Конечно нет. Иначе ты не оставлял бы ворота открытыми. — Тяжело вздохнула дикарка и поджав губы положила руку на торчащую из-за пояса рукоять ножа. — Остановись, Стефан. — Если в тебе хоть что-то осталось, остановись. Борись с этим.
— Ты безумна. — Зарычал кузнец. — Но это не надолго.
— Твой футарк… Он вызвал что-то с другой стороны. Оно поработило тебя, Стефан. И оно уже здесь. — Склонив голову на бок будто к чему-то прислушиваясь, женщина аккуратно сомкнула пальцы на фитильке свечи. — Похоже она мне не понадобится… Бог-зверь и Мумир… Терпеть не могу эту историю.
В доме колдуньи было тепло, и немного душно. От, весело потрескивающего березовыми поленьями очага, по комнате расходились волны жара.