«Мне нечего стыдится. Я был болен. Ранен. Меня опоили. И я в конце концов кто этот плебан такой чтобы я перед ним отчитывался?»
— Не думаю, что этот вопрос входит в ваши компетенции, отец Ипполит. — Медленно сосчитав про себя до дюжины и обратно, ровным, как великие степи Сулджука тоном произнес Август и придав спине приличествующую благородному человеку осанку, смерил плебана холодным, оценивающим взглядом.
«Ну давай, скажи еще что ни будь гребаный святоша. Попробуй меня еще в чем-то обвинить.»
— По моему скромному мнению, ваша сфера службы и проповеди, а какие решения принимать мне я решу сам. Наши с Сив отношения, не ваше дело. Это приватный вопрос. И мы решим его без вашей помощи совета и участия.
— Не хотел вас оскорбить… господин барон. — Недовольно пожевав губами, ксендз повернулся к внимательно прислушивающейся к беседе Кирихе и смиренно склонив голову громко щелкнул костяшками четок. — Так что там насчет пива, дочь моя?
Понимающе улыбнувшись, красавица подхватив со стола кружку встала из за стола, покачивая бедрами подошла к небольшому стоящему на полке над очагом бочонку и приоткрыв вбитый в его бок медный краник принялась неторопливо цедить пенный напиток. По избе разнесся густой запах солода.
— Мне кажется вы зря беспокоитесь, отец Ипполит. — Бросив лукавый взгляд в сторону раздраженно сопящего Августа, Кирихе слегка качнула кружкой. — До полуночи еще далеко, а Сив намного разумней чем может показатся. Она умеет о себе позаботится.
— Если бы я беспокоился об этом. — Ворчливо буркнул ксендз. — Я больше беспокоюсь за тех на ком она решит выместить свою злость. Как бы потом опять половину села врачевать да успокаивать не пришло… — Внезапно замолкнув на середине фразы священник замер будто увидевший волка кролик и начал испуганно озираться по сторонам. И без того вытянутое, чем то напоминающее старый лемех от плуга, лицо ксендза заострилось еще больше, глаза выпучились будто у вытащенной на берег рыбы. — Ты чувствуешь? Ты это чувствуешь, Майя? — Голос плебана превратился в хрип. — Что-то… Там… Снаружи… — Подбородок пастора задрожал от нескрываемого страха.
— Что происходит? — Недоуменно вскинул брови Август. — Что за глупый фарс вы тут устроили отец Ипполит, или вы думаете, что я…
— А ну заткнись! — Неожиданно зло рявкнула застывшая с кружкой Кирихе. — Спина женщины заметно напряглась, кружка в руке задрожала. — Слушай!
— Да что вы себе позволяе… — Осекшись Юноша склонил голову на бок и прислушался. Теперь он тоже это слышал. Шаги. Мерные тяжелые. Приближающиеся. В груди ледяным комом начало расползаться чувство страха. С недоумением посмотрев на ритмично расходящиеся и сходящиеся в полупустой кружке круги волн юноша сглотнул слюну и заполошно оглядев прикрытые тяжелыми ставнями окна прикипел взглядом к закрытой на засов двери. Почему-то именно сейчас покоящийся в массивных железных скобах тяжелый дубовый брус показался ему непозволительно, просто вопиюще, преступно легкомысленно, ненадежным. Перед глазами в такт шагам всплывала картина загнавшего его к обрыву гигантского смешанного.
— Идет… Он… — Осипший голос вдовы прошелестел по комнате порывом осеннего ветра. — Он уже пришел… — Упавшая кружка расплескав содержимое с глухим стуком покатилась по полу, продолжавшее литься из бочонка пиво растекалась по доскам но женщина не обращала на это ровно никакого внимания. — Он здесь… — В голосе колдуньи послышался неприкрытый ужас. — Это все из-за вас. Из-за вас. Из-за вас… Присев на корточки Майя спрятала лицо в ладонях. — Из-за вас… — Плаксиво повторила она и затрясла головой. — Я не хочу не хочу не хочу. Не буду, не буду, я лучше себя убью… — Судорожно вздохнув женщина согнулась в поясе и ее обильно вырвало луковым супом. — Простите. — Произнесла она совершенно ровным, лишенным казалось всяких эмоций голосом. Но мне кажется сейчас мы все умрем. Моя защита слишком слаба. Я не смогу отвернуть… Даже удерживать его слишком долго. Он… Он… — Застонав женщина прижала руки к вискам и затрясла головой.