— Не колдовство… — Хрипло пролаяла великанша и поднеся вырванную печень к лицу раздув ноздри принюхалась к своей добычи словно учуявший кровь оголодавший за долгую зиму волк. — Нет… Не колдовство… Ты просто меня разбудил, еда… Голос женщины превратился в змеиное шипение… — Ахххх!! — Задрав голову к потолку зашипела она и фыркнув словно вылезший из воды пес тряхнула головой. — Дрянь… Слабая плоть. Но тоже сойдет. — Рот дикарки раскрылся обнажая два ряда острых зубов.
— Нет… Проскрипел Стефан и завалившись на бок с ужасом уставился на великаншу. Только не так… Пожалуйста…
— Не та-к-к? — По вороньи дернув головой северянка уставилась на колдуна непроницаемым взглядом превратившихся в два иссиня — черных, смоляных озера глаз… — Врешь. Заключила она и немного поколебавшись острожно лизнув окровавленный кусок печени брезгливо сморщилась и разочаровано отбросила его в сторону. — Г-нилая! П-ада-ль! Г-ниль! Зашипела она рассерженной кошкой и закрутилась на месте. — Г-ниль. Маг-ия. Не та-к. Мер-твец. Не та-к-к. Ты меня обманул, еда! Ладонь дикарки сомкнулась на рукояти молота. — Гниль. Гниль, гниль, гниль!! Резко выдохнула она и небрежно дернула плечом.
— Сто… Договорить кузнец не успел. Тяжелое било с хрустом врезалась ему в лицо превращая голову Стефана в кровавую кашу.
— Не та-ак-к. — Проклекотала Сив и резко шагнув вперед сорвала остатки перегораживающей мастерскую занавеси. — не так. В черных будто безлунная ночь глазах северянки сверкнуло пламя. — Не т-т-ак-к… А ты — в-к-усны-й?
Безвольно висящий на вбитом в бревна стены стальном крюке, крепко связанный по рукам и ногам сыромятными ремнями иссушенный мужчина в разодранной рясе сосредоточил на Сив взгляд мутных от боли глаз и отчаянно затряс головой. Из угла заткнутого кляпом рта потянулась тонкая нитка слюны.
— Не т-ак… — Качнувшись к пленнику северянка с громким стуком впечатав ладонь в бревна стены уткнулась носом в шею захныкавшего от страха священника и громко засопев разочарованно зарычала. — Не т-ак. Слишком жид-кая к-кровь. Гнил-ое м-ясо. Мало, мало, мало…
Безразлично уронив под ноги молот, великанша отвернувшись от трясущегося словно в лихорадке ксендза подошла к столу со сложенной на ней грудой инструментов, доспехов и оружия и с хрустом дернув шеей склонила голову на бок. — Не т-ак… х-очу, х-очу, х-очу… Голос дикарки то срывался в визг то превращался в отдающееся дрожью досок рычание. Слова растягивались и искажались то вылетая из ее рта рассерженными пчелами то срываясь с губ словно загустевшая патока. Великанша на мгновенье замерла и растянула рот в страшной, неестественной улыбке. — Ты… Я т-ебя з-наю… Т-огда у-бежал… Скрыл-лс-ся… С-спрят-ался… Сейч-ас я т-ебя с-ьем… — Слепо шарящие по верстаку руки женщины сомкнулись на древке тяжелой больше напоминающего посаженный на длинную рукоять топор мясника чем оружие секире. — С-ьем… — В голосе дикарке слышался рокот камня и вой зимней стужи.
Висящий на стене пленник закатил глаза и обмочился.
Не обращая внимания на сорванные ногти, Август рванул сургучную печать, чуть не порезавшись неловко зажатым под мышкой мечом, дернул освободившийся шнур и дождавшись, пока из отверстия не повалит остро пахнущий кислым дым, метнул смертельный механизм в шевелящуюся кучу обломков. Земля под ногами ощутимо дрогнула. Остатки сарая просто сдуло. Во все стороны полетели обломки. Тряхнув гудящей головой, наполовину ослепший и почти оглохший юноша, поднялся с четверенек и стряхнув с себя горящие щепки, нащупал выпавший в момент взрыва клинок, уставился в дымящийся на месте взрыва темный провал.