— Ну и кто к нам пожаловал? Решили еще одну бабенку привести? А чего она такая страшная да грязная?
Разорвавший тишину слегка хрипловатый, глубокий, наполненный внутренней силой голос принадлежал последнему из кантонцев. Расположившейся рядом с коротковолосой, молодой, вряд ли разменявший третий десяток лет, мужчина в отличие от остальных не мог похвастаться ни высоким ростом, ни боевыми шрамами, ни крепкими мускулами, но в его взгляде было что-то такое, от чего в голове Августа громко зазвенели тревожные колокольчики. Возможно, в этом была виновата абсолютная безмятежность коротышки гармандца. А может, все дело было в небрежно прислоненном к стене клинке. Пастор ошибся, это была не сабля. Скьявонна[2]. Богатые ножны, украшенный серебряной и медной проволокой сложный эфес, это не было похоже на оружие обычного солдата. Юноша готов был заложить собственную голову что ножны скрывают клинок из радужной сулжукской стали. Гибкий словно хлыст и при этом твердый как гранит. Цу Вернстром знал кому мог принадлежать подобный клинок. И от этого знания у него по спине бежали мурашки.
«Раубриттер. Или удачливый бретер. Судя по всему это не просто отряд, а вольное рыцарское копье[3]. Гребаный святоша, во что он их втянул? Во что они вляпались?».
— И вам хорошего вечера, добрые люди. — Заметив, как белеют сжимающие топорище колуна костяшки пальцев дикарки, Август успокаивающе тронул готовую уже шагнуть вперед великаншу за локоть и отрицательно покачал головой. Сив приглушенно заворчав осаженным хозяйской рукой лютым цепным псом раздраженно сбросила с себя руку. Плечи северянки напрягись. Цу Вернстром никогда еще не впутывался в подобные ситуации, но имел достаточно опыта торговых переговоров, чтобы почувствовать, как в него тонкой струйкой начинает вливаться уверенность.
«Они видели нас из окон. Наверняка видели как мы договариваемся. Видели сколько людей стоят снаружи. Если бы захотели драки, то начали бы убивать нас еще на пороге. Им что-то нужно… И это что-то явно не наши головы. Во всяком случае, пока они разговаривают никто не будет затевать драку».
— Считайте, мы зашли в гости. Хотим познакомится, поговорить. Как воспитанные люди. — Двое стоящих посреди комнаты мужчин широко, приветливо улыбнулись и барон немного расслабился.
«Видимо, благоразумие все-таки возьмет вверх. В конце концов это не полудикие пикты или лесные разбойники. Вряд ли эти люди так уж хотят драки. Вряд ли…»
Глаза юноши невольно вернулись к столу и распростертому на нем изломанному телу.
«Или нет»…
— Поговорить? — Лениво подала голос стриженная женщина. — А чего это нам с тобой разговаривать? Тоже мне, благородный-воспитанный нашелся. — Отложив деревяшку в сторону, гармандка медленно обвела взглядом вошедших и прищурилась. Пересекающий ее лицо тонкий, белесый шрам оттягивал губу и из-за этого казалось, что наемница постоянно ухмыляется. — Поговорить они хотят, слышь, Уре? Поговорить. Ха. Будто мы уже всякого дерьма не наслушались.
Расцветшая было надежда на мирное продолжение разговора начала таять словно туман в солнечный день и Август невольно покосился на медленно закрывающуюся за его спиной дверь. Перевел взгляд на неторопливо опускающийся к полу, противовес — подвешенную на тонкий плетеный шнур вырезанную в виде обернувшей вокруг себя крылья совы, покрытую разноцветной эмалью деревяшку, и с трудом подавил вздох.