«Девчонку спасать поздно, но ты все еще можешь попытаться вывести отсюда уцелевшую жену старосты. Ты не можешь уйти хотя-бы не попробовав.»
— Да. Странно это. Циркачи обычно не стесняются, Ханс. — Насмешливо пророкотал прерывая размышления барона здоровяк Уре и демонстративно расправив широкие словно замковые ворота плечи ловким движением забросив на плечо меч принялся с нескрываемым интересом рассматривать сердито сопящую дикарку.
— Циркачи? Значит это бродячие ваганты? Те кто по площадям пляшут да собачьи обьедки подбирают? — Деланно удивилась Стриженная. — А с чего ты взял, что это они? Больно уж ободранные.
Вооруженный тесаком мужчина переглянулся с копейщиком, и коротко кивнув, начал обходить покрасневшую набычившуюся, казалось вот-вот готовую взорваться северянку справа.
— Ну уж явно не сам Император — Солнце со свитой. Хохотнул Уре. Большая оборванка — шлюха да такая страшная, что как пить дать вынуждена нищим за обрезанный медяк постель греть, молодой оборванец — видишь гладенький, но староват, наверняка из борделя выгнали, неуклюжий боров с кувалдой и обоссаными штанами, ну и две усатые бабы с копьями. Конечно циркачи.
Продолжающий поигрывать клевцом, наемник коротко хохотнул и перехватив поудобней щит тоже подался чуть в сторону.
Барон невольно сглотнул слюну.
«Нас берут в клещи. И провоцируют. Бесы, ну почему я в это влез?».
В принципе он знал почему. На границе сознания ему виделись руки умелого лекаря, сытный горячий ужин и мягкая перина и даже чем Падший не шутит, несколько дней блаженного отдыха. И священник. Больше всего ему нужен был священник. Пастор мог не только заняться его ранами. Плебан имел право составить апелляцию. Апелляцию к святому официуму.
«Если ты так и продолжишь молчать, как последний болван, то тебе понадобиться не апелляция, а гроб.»
Раздавшийся в голосе цу Вернстрома скрипучий голос отца буквально сочился презрением. Юноша вздрогнул.
— Вы ошиблись, господа. — С трудом взяв себя в руки, произнес Август и снова положив ладонь на локоть Сив, предупреждающе сжал пальцы. Северянка ответила ему яростным взглядом.
«Господи-Создатель-Защитник, Пресвятая Великая мать — заступница, милостивица, Пресвятая Дева, Падший, Ангелы небесные и старые боги, хоть кто нибудь, помогите. Только бы она чего не учудила, только бы ничего не учудила…»
То ли от мысли, что варварка может в любой момент сорваться и тогда все его призрачные тающие с каждым мгновением надежды на мирное решение конфликта пойдут прахом, то ли снова заговорила болезнь, но барона снова начало колотить, и ему пришлось приложить всю силу воли, чтобы его голос звучал твердо и ровно.
— Вы ошиблись. Мы не ваганты или бродяги. Меня зовут Август цу Вернстром. Это моя компаньонка Сив Энгинсдоттир, а славные господа, что пришли с нами, это местные добрые люди. На самом деле мы хотели бы обсудить…
— Компаньонка, это что? Домашнее животное? — Перебила его стриженная и громко харкнув на доски пола совершенно бесстыдным жестом почесала туго обтягивающую пах бархатную ткань.
— Это значит, что они трахаются. — Глумливо усмехнулся гигант Уре и чуть оставив правую ногу в сторону поправил лежащий на плече фламберг.
— Фу… — Брезгливо поморщился копейщик. — Рожа у нее конечно вроде ничего, но остальное… Бесы, да это небось как с мужиком, только с сиськами… Спорим это она его вместо девки пользует?
— А ты кинь им монетку, и попросись поглядеть. Потом и расскажешь. — Хохотнул Уре и покрутив похожей на ствол дуба шеей заговорщически подмигнул задумчиво изучающей лица своих противников великанше. — Ну, а ты, как, не заскучала с этим хлыщем подруга? Не хочешь немного с настоящим мужиком развлечься? А то, твой хахаль, гляжу хлипковат для тебя…
Дикарка медленно повернула голову, в очередной раз окинула мечника оценивающим взглядом, и неожиданно склонив голову на бок широко улыбнулась.
— Ежели покувыркаться нам случится, как бы я тебя чем не удивила. Когда говорит сталь случится может разное. — Заключила она, и приподняв колун демонстративно попробовала остроту лезвия пальцем. — Посмотрим, как дело пойдет, Уре.
— Смотри-ка. — Теперь понятно у кого из всей этой кампании яйца есть. — Расхохотался копейщик. — Не, ну точно бродячий цирк.
— А они, благородные, частенько такие. Как это называется… Нетрадиционные, вот. — С ухмылкой пояснила стриженная и запустив в искривленный шрамом рот ноготь большого пальца принялась исступленно ковыряться в зубах. — Помню, я одного такого во время северной кампании охранять должна была. Так к нему в шатер почти каждую ночь молодых мальчиков водили. И эта… не он им, а они ему значит… постель заправляли.