Воцарившееся молчание длилось почти минуту.
— Ты голову-то мне не дури, Роджелус. — Глаза глазах северянки словно в двух стальных зеркалах отразилось пламя. — Рубер, какой-то ехзустус… Так вы, южане говорите, когда мозги крутить начинаете… Он что, умирает?
Не сдержав возмущенного фырканья старик, гордо распрямил спину, выпятил подбородок, открыл было рот, но тут же отвел взгляд и ссутулил плечи.
— Прошу, не горячитесь, госпожа Сив, никто не умирает. Во всяком случае пока. Просто… — Несмотря на явный страх перед дикаркой, что-то в тоне лекаря подсказывало — слово «госпожа» используется в его лексиконе не слишком часто. — Даже если вы снова решите протащить меня по улице за шиворот или, как обещали в случае моего отказа оказать вам медицинскую помощь, утопите меня в яме с нечистотами, вы ему ничем больше не поможете. Я сделал все что мог. И поверьте, сделал это хорошо. Лучше чем большинство лекарей. Я имею в виду настоящих медикусов, а не то полуграмотное недоразумение, что здесь, в Подзимье обычно встречается.
— Он до сих пор без сознания. — Подавшись вперед великанша навалившись грудью на стол принялась с хрустом разминать кулаки. — И не просыпается. Он не очнулся даже когда я его раздевала… Внезапно смутившись великанша замолкла и нервно передвинула с места на место свою кружку. — И холодный весь.
— Хм… — Немного пожевав губами ромеец задумчиво постучал пальцем по подбородку и несколько вымученно улыбнулся. — Видимо я должен был вас предупредить. Тому что господин барон находится в бессознательном состоянии есть другая причина. — Произнес он наконец. — Это не из-за болезни. Я дал ему две меры макового молока. У данного юноши сильная кровопотеря, и довольно обширное воспаление, я прочистил раны, промыл их разбавленным дистиллятом, сшил поврежденные жилы и мышцы, вправил кости носа, но… Он слишком слаб, был близок к шоку, а излишние страдания сильно мешают выздоровлению. Я решил, что так будет лучше. Действие сонного настоя пройдет к завтрашнему вечеру. А до этого времени ему нужен покой и тепло. Главное не давать телу переохлаждаться.
— Так он выживет? — Еще больше подавшись вперед великанша, вытянув шею попыталась заглянуть в лицо упорно отводящему взгляд ромейцу. — Только давай без всей этой вашей заумной южанской брехни про калор и рубор.
— Я не знаю. Могу только надеяться на положительное разрешение кризиса. Если лихорадка не уйдет… — Выдавил из себя лекарь и развел руками. — Он здоровый юноша, но организм критически ослаблен. К тому же отравлен каким-то токсином. Я предполагаю он недавно употребил ядовитые грибы. Те, что некоторые, э-э-э… местные племена используют для того чтобы подстегнуть силы. Но это средство… Столь грубая симуляция еще больше подорвала силы молодого человека. Его сердце может не выдержать…
— Срань! — Неожиданно рявкнула дикарка и уперев локти в стол спрятала лицо в ладонях. — Срань… — Повторила она чуть тише и покачав головой принялась массировать покрасневшие от усталости глаза. — Слушай, старик, если он не выживет я тебе самому…
— Хватит, Сив. — Резко перебил северянку сидящий по правую руку от лекаря священник и вскинув руку в отвращающем жесте размашисто осенил пространство перед собой знаком Создателя. — Ты и так всех достаточно запугала, дева. Господин Роджелус делает все, что в его силах, а я, в свою очередь, буду истово молиться за выздоровление этого благородного юноши. Все в руках Создателя. Ты не можешь требовать большего. Смири свою гордыню, дитя. Моли господа нашего о милости. И лучше подумай как исправить сложившуюся ситуацию с местными жителями.