— Ты один тогда был против. — Прищурилась великанша. — Я помню.
— Да. — Пожав худыми плечами священник извлек из рукава рясы деревянные четки и принялся неторопливо перебирать изрядно потертые бусины пальцами. — Я считаю, что его святейшество слишком мягок. Возможно, опрометчиво мягок. И слишком часто прислушивается к светским властям. Церковь должна заниматься душами людей, а не политикой. Я не против того что тебя признали невиновной. Но шестой круг доверия… Я считаю, что к вам, северянам, стоит проявлять больше… осторожности. Вы рождаетесь в тени Разлома, живете рядом с мерзостью, зачастую пропитываетесь ей до самых корней своего естества. Вы сотни лет жили в дикости и по диким законам. И я считаю, что пройдет не одно поколение, прежде чем вы очиститесь от всего… бесовского, что в вас сидит. Сбросите волчьи шкуры. Но сейчас эта земля буквально пропитана ересью. И тянет к себе всю грязь. На фронтире проще спрятаться. Уйти от правосудия. Малефики, искаженные, тронутые порчей, авантюристы всех мастей и просто беглые преступники. И конечно вы. Ваши боги суть алчушие крови демоны, ваши обычаи прославляют насилие и смерть, считают жестокость — доблестью, кровожадность — добродетелью, обман — хитроумием…
— А еще у северян нет души. — Криво усмехнувшись, кивнула великанша. — А потому мы не люди, а только животные похожие на людей. И потому жрецы не дают нам есть святые лепешки белого бога. Только пить его вино. Знаю, слышала уже. Некоторые меня даже в дом бога не пускают, хотя я им знаки показывала.
— К полному причастию допускаются лишь те кто лишен влияния той стороны. А вы… слишком отличаетесь. — Медленно кивнул плебан. — Великий собор принял решение по этому вопросу. Вы признаны одной из… э-э-э… пород людей. И допущены к принятию веры в Создателя и Великую мать, а также к частичному причастию. Было решено, что вам не попасть в небесные кущи, но ежели вы раскаетесь и будите молится, то и преисподнюю тоже не попадете. Но многие, в том числе и некоторые священнослужители с трудом отказываются от старых… предрассудков.
— Старые предрассудки. Скажешь тоже. Просто каждый из нас имеет право на ненависть, да Ипполит? У любого народа мира есть счеты к соседям. — Великанша невесело усмехнулась. — Мой бог Создатель. Светлый бог. Меня посвятил большой жрец… то есть его преосвященство. А кто твой бог, Ипполит?
— А она ведь вас уела, отче. — Хмыкнул лекарь. — Как есть уела.
— Меня многие считают дурой. Но это не так. — Снова хмыкнула северянка и одним глотком прикончив остатки содержимого кружки взмахнула ей в воздухе. — Эй, как там тебя, Гретта? Давай еще!
— Да, да… Сейчас, госпожа… — Тень в темном углу избы зашевелилась. Скрючившаяся на сундуке арбалетчица, почти на четвереньках бросилась к очагу, подхватила стоящий на лавке глиняный кувшин, ловко наполнила его из висящего над огнем котелка и с поклоном поставив его на край стола поспешно вернулась обратно в угол. Выглядела женщина плохо. Когда-то нарядная рубаха была прожжена и разорвана в нескольких местах, остатки штанов с трудом прикрывали бедра, лицо покрывали синяки. Разбитые губы вспухли, верхняя, рассеченная шрамом приподнялась, и было видно, что у женщины не хватает переднего зуба.
— Мы не договорили Сив. — Я знаю свойственную для твоего народа жадность до золота, но ты не имеешь права удерживать эту женщину. — В голосе пастора звучало искреннее неодобрение. — Пусть она и преступница, но ты не благородная и не имеешь права держать пленных. Нам необходимо собрать сход. Судить ее за убийство той несчастной девочки…
— Жадность до золота… — Великанша насмешливо вскинула бровь — Знаешь, Ипполит, все же ты слишком скользкий даже для южанина. И если бы я не знала, что тебе что-то от меня нужно то уже давно проломила бы тебе голову. — Ворчливо заметила она и отхлебнув парящего травяного взвара из кружки недовольно скривившись сплюнула на столешницу изжеванный листик мяты. — Я тоже немного знаю ваши законы. Ллейдер меня учил. Барон благородный. С клеймом или нет. И значит может иметь пленников. Я его хирдман. И большой жрец дал мне эти… как их… привилегии. Я почти как ваши южанские благородные. И могу говорить от его имени пока он не скажет обратное. А даже если бы не было так. Я как ловчий имею право провести этот как его… гражданский арест.
— Барон не может это подтвердить. — Упрямо наклонил голову плебан. — Что касается гражданского ареста, в любом случае, должен быть суд…
— Видела я уже ваш суд. — Буркнула вновь наполняющая свою кружку варевом из кувшина дикарка. — Видела как с, барона сапоги полудурок жаборотый срывал. Как Денуц к моим трофеям руки свои тянул. Как ее на земле растянули а пара уродов уже штаны рассупонила. Что в бою взято то свято. И ты думаешь я это допущу?