— Это от того, что вы, южане мягкие и нежные. Ну и какой вред от грязи… Поплевал да оттер… — Губы северянки презрительно изогнулись. — Ладно червяки, так червяки. А почему тебя Стефан Рожелиусом кличет? Ты же Роджелус.
— Да я уже привык, внезапно успокоившийся старик обреченно махнул рукой. — Как из города уехал, так первой работой здесь было роды принять. Ребенок поперек встал. Местная травница, Кирихе, повернуть пыталась да не смогла, пуповина вокруг шеи младенчика намоталась. Ну я и прооперировал. Сам метод разработал, как ребеночка из чрева вырезать чтоб и он и мать жива остались. Вот местные мне имя и исковеркали. Сначала за спиной так звали, а потом и в глаза начали. Я уже и не обижаюсь.
— Прости господин, Роджелус. — Тяжело вздохнул кузнец. — Устал сильно, вот и заговариваюсь.
В глазах великанши заплясали бесенята.
— Устал? — Такой большой и красивый мужик и вдруг устал… Протянула она и облизав губы прищелкнула ногтем по краю кружки.
Удивленно моргнув, здоровяк поглядел на хмуро уставившегося в стол о чем-то глубоко задумавшегося плебана, перевел взгляд на снова начавшего казалось засыпать старого лекаря, и нервно оправил ворот рубахи.
— Ну устал и устал. — Проворчал он слегка смущенно. — А чего, нельзя что ли… Мне, вон мечом по башке дали… И вообще… меня жена дома ждет…
— Хм… — Склонив голову на бок Сив повела плечами. Перетягивающие грудь северянки тряпки явственно затрещали. — Да я видела. Храбрый ты, кузнец… И сильный… Сам вызвался… И в драке не сплоховал… Сколько в тебе нашей крови?
— Я… — Здоровяк покраснел от смущения. — Я это… Спасибо значица… Вы, госпожа… тоже… того… славный воин… А крови… Ну да, я наполовину нордлинг. Батя у меня с гор родом был. Не из чистых, как вы госпожа конечно. Сам знаю, от чистых с южанами детей не бывает… То есть… Извините… — Окончательно смешавшись, кузнец осоловело моргнул.
— Так я и знала. — Одобрительно кивнула великанша. — Хорошо хоть один нормальный мужик на всю деревню есть.
Роджеллус приглушенно хрюкнул и прикрыл глаза. Оторвавшийся от созерцания рдеющих в очаге углей ксендз с удивлением посмотрев на дикарку, и недовольно поджал губы. Сидящая в углу Гретта чуть слышно хихикнула.
— Доспехи их осмотрел? — Неожиданно сменила тему женщина.
— Бронь? — Явно сбитый с толку и не понимающий к чему весь этот разговор, коваль оглянулся на сваленную на стоящий в углу ларь груду железа и пожал плечами. — Ну, так, поглядел немного… Интересно стало… Железо уж больно доброе…
— Вон те латы… Указав пальцем в сторону лежащей чуть в стороне кучки разновеликих, поблескивающих бронзовыми насечками стальных пластин северянка склонила голову на бок. — Под барона подогнать сможешь?
Судя по всему вопрос застал кузнеца врасплох. Оглянувшись на спящего юношу здоровяк принялся озадаченно теребить бороду.
— Э-э-э… Ну… — Неуверенно протянул он и покрутил шеей. — По ширине вроде подходят. Мерить надо… Кой чего подогнать наверняка придется. И не торопиться конечно… Ежели поначалу метал обжечь осторожно, а потом на холодную, аккуратно, помаленьку… Главное с закалкой потом не опростоволосится… Только это, у меня тогда вся работа на седмицу встанет, а сейчас лето…
— Два солида. — Понимающе улыбнулась северянка. Серебром. За все.
— Ты чего, госпожа хорошая? — Глаза кузнеца округлились от возмущения. — В городе за такую работу две марки берут, не меньше! К тому же, чтоб сталь не попортить, мне земляной уголь жечь придется. А я его только раз в год, в Ислеве закупаю.
— Два солида. — Отрицательно покачала головой северянка. — И это только потому, что ты мне нравишься. Смотри, я заберу для барона меч тот тонкий, дурацкий, он с него глаз не спускал, копье еще, уж больно оно ухватистое, ножи еще себе заберу… — Дикарка на мгновение задумалась. — Все ножи. — Уточнила она и не обращая внимание на удивленно вскинувшего брови мужчину продолжила. — И одежу еще посмотрю, может понравится, что. А ты сделаешь для барона бронь, и возьмешь себе все оставшееся железо. Скотин я нам с бароном оставлю. Как распродашься, разделишь все на пятнадцать долей. Себе возьмешь три, и еще одну за труды и хлопоты. С продажи заплатишь семьям погибших по три доли. И Денуцу две доли отсыплешь. Одну в общину, как старосте, а за вторую я его батрачку Ханни выкупаю. Еще три доли Роджелусу.