— Пол лиги значит… Пробормотал себе под нос судя во всему пропустивший соображения дикарки священник. — А ты откуда знаешь? Сухие губы священника сжались в тонкую линию.
— Так мы там того жабомордого мальчишку встретили. — Видимо в арсенале северянки накопилось слишком много пожиманий плечами и она решила поскорее их истратить. — Он там овцу резал.
— Вот паскудник мелкий… — Ни к кому не обращаясь пробормотал Ипполит, и с тяжелым вздохом, прошествовав к крыльцу одернул рясу, и сел на покрытую каплями росы ступеньку. — Сив, скажи мне. Этот юноша, барон. Если бы я не знал тебя получше, я бы сказал, что ты к нему неравнодушна. Вы… любовники?
Сердито фыркнув великанша поставила фигурку совы под ноги и скрестив на груди руки обиженно оттопырила губу. В воздухе повисло напряженное молчание.
— Приму это как ответ… Я не буду говорить, что мне это по душе, Сив. — Спустя минуту произнес ксендз и зябко поежившись, спрятал ладони в широких рукавах своего одеяния. — Я не в восторге от таких как он и ты, ты не любишь таких как я. Но, пока ты здесь нам придется как-то уживаться вместе, поэтому предлагаю тебе заключить перемирие. Хотя бы временное.
Великанша хрустнула пальцами и уставилась себе под ноги.
— Ты мне не нравишься потому, что считаешь, что я колдунья. И хотел сжечь меня на костре. — Наконец произнесла она. — И Ллейдера ты тоже не любил. Другие жрецы белого бога… они добрее.
— И давно ты с этим… бароном? — Задумчиво почесал нос священник.
— На самом деле он не такой плохой как может показатся. Лучше чем мне я думала, когда я его встретила… Хоть и южанин. — Вздохнула дикарка и откусив огромный кусок яблока принялась мерно двигать челюстями. — Кислое.
— Оно зеленое. — Заметил пастор, и уныло кивнув своим мыслям, повторив позу великанши, сгорбился на ступеньке. — Если честно я вообще удивляюсь что здесь, в Подзимье что-то успевает поспевать. Первый месяц лета, а по ночам холодно, будто у меня на родине зимой. А про зиму и говорить не хочется.
— Здесь, в холмах, это называют дыханием йотунов. — Чуть заметно улыбнулась дикарка. — Ледяные великаны спят но иногда начинают ворочаться во сне. Тогда с гор спускаются лавины и приходит стужа. Обычно это ненадолго. День, может быть два и ты снова начнешь жаловаться на жару и духоту. Или на дождь. Вы, имперцы, любите на все жаловаться.
Священник поморщился.
— С утра я обходил деревню и осмотрел поля. — Устало проскрипел он. — Будет чудо если крестьяне смогут собрать хоть половину того что посадили… Проклятые дожди, ячмень гниет на корню.
— Так попроси белого бога о солнце, фыркнула великанша.
— Да как ты смеешь так… — Неожиданно взвился пастор, но тут же успокоившись, обессилено махнул рукой. — Да. Ты права. Все, что остается это молиться Создателю.
— Ипполит, у тебя бывает, что ты скучаешь по дому? — Запрокинув голову к небу женщина принялась внимательно разглядывать низко плывущие над землей облака.
— Дом… — Губы священника тронула кривая усмешка. — Нет Сив, я совершенно не скучаю по той сырой, пропахшей заплесневелым сыром дыре, где я родился, но я отдал бы руку чтобы вновь оказаться в Ромуле. Я снова хочу увидеть теплое море, яркое солнце, растущие вдоль дорог виноградники, вдохнуть запах соли, оливы и персиков… Но больше всего я скучаю по звону колоколов. Ты не представляешь, как это красиво, когда колокола главного храма Великой матери и создателя призывают к утренней службе…
— А еще я на знаю, что такое персики. — Лениво заметила дикарка и оторвав взгляд от неба громко сербнув носом сплюнула под ноги огромный комок густой желто-зеленой слизи. — Знаешь, Ипполит, похоже у тебя все же есть преимущество — тебе хотя бы есть куда возвращаться. Пусть это и дыра, если тебе верить.
Бросив короткий взгляд на опоясывающий талию великанши потрепанный пояс, ксендз тяжело вздохнул и начал устало массировать виски.
— Все в руках Его. — Сочувственно заметил он спустя пару минут и запустив руку за пазуху извлек из под рясы небольшой холщовый мешочек. — Вот. Аккуратно развязав завязки, плебан выложил на ступеньку крыльца четыре, совершенно безбожным образом обрезанные золотые пластины, и тонкое, поблескивающее праздничной солнечной желтизной колечко с небольшим красным камешком подвинул получившуюся композицию к северянке. — Я поговорил с Денуцем. Он раскаялся. Вернул взятое у гармандцев… то есть у тебя. И он тоже просит тебя о помощи.