— Пирог? — Великанша мечтательно закатила глаза. — А не боишься? Северянку, клейменого и разбойницу привечать? А вдруг мы тебя зарежем или ограбим?
— Боюсь конечно. — Легко согласилась Кирихе и широко улыбнувшись, прижала к животу сцепленные в замок руки. — Но одной еще страшнее.
— Пожалуй, она права… Думаю, вам лучше перебраться сюда. Так всем было бы лучше. — Буркнул явно размышляющий о чем-то своем ксендз. — Взгляд священника не отрывался от стоящего на столе ларца. На потемневшем от времени выпуклом боку сосуда был изображен хоровод. Несколько десятков людей кружили в танце. В центре хоровода возвышалась сжимающая в руках какой-то похожий на пастушью дудку инструмент фигура. Изображение было изрядно потертым но все равно было видно что в середине людской круговерти стоит явно не человек. Люди не бывают такими высокими. У людей не растут рога. И у них точно не бывает лошадиных черепов вместо лица.
[1] Магический знак.
[2] Демон- козел.
[3] Колдовством.
Настоящее сокровище
К горлу Августа был приставлен нож. Острое, словно осколок обсидиана, лезвие с чуть слышным хрустом прошлось по красной, распаренной коже, и достигнув линии подбородка вернулось в кувшин с разогретой, одуряющее пахнущей душистыми травами водой.
— Вот так-то лучше господин барон. Намного лучше. — Склонив голову на бок Гретта, с видом оценивающего, почти завершенное полотно, мастера, осмотрела дело своих рук и принялась вытирать лезвие ножа о не слишком чистое, вышитое по краю изрядно выцветшей красной нитью полотенце. — Борода вам конечно тоже очень идет, но теперь сразу видно какой вы красивый и благородный мужчина. Порода в вас есть господин. Сразу видно, порода. Еще вина хотите? А я пока похлебку доварю. Я на в погребе, на леднике немного мяса нашла. Любите чечевицу с мясом?
«Звучит очень даже неплохо».
Рассеянно посмотрев на стоящую рядом с кувшином небольшую глиняную бутыль, Август кивнул и широко улыбнулся. Вина ему хотелось. И похлебки тоже. Гармандка ему нравилась. Определенно нравилась. Почтительная, расторопная, умелая. С тех пор как он проснулся прошло не больше получаса, а наемница успела поменять ему повязки, смазала раны приятно пахнущей летним лугом целебной мазью, накормила кашей, подстригла и расчесала ему волосы, помогла с бритьем и даже подготовила одежду. Одеваться Авгутсу тоже очень понравилось. Его вещи оказались отмытыми от крови, пахли щелоком и мятой и даже были заштопаны. Честно говоря, пару недель раньше, Август побрезговал бы надеть латанную рубаху, но сейчас выбирать не приходилось. К тому же каким-то невероятным образом арбалетчица сумела зашить все прорехи столь аккуратно, что швов было почти не видно. Улыбка юноши стала шире.
«Нет, все-таки эта девица просто находка. Несмотря на всю грубость что она проявила вчера. Явно по какой-то нелепой ошибке. И лицо у нее симпатичное. Даже несмотря на синяки и шрам. И что зуба нет. Вон как смотрит. С приличествующим почтением. Не то что северная дикарка. Хорошо, все таки, что он приказал ее не убивать. Да очень хорошо…»
Покрутив некоторое время неожиданно возникшую в голове мысль Август принялся с удовольствием разглядывать убирающую со стола пустые тарелки женщину. Красивая. Да красивая. Худовата конечно, со спины больше на мальчишку подростка смахивает, но все равно намного приятней чем эта неотесанная варварка. Воспоминание о куда-то запропастившейся великанше заставило юношу поморщиться. Настроение начало стремительно портиться. Сив ушла. Чертова северянка оставила его одного с пленной девкой. А если бы та сбежала или захотела ему как-то навредить? Хотя нет, что за чушь ему в голову лезет. — Гретта хорошая благовоспитанная девица… Вон как старается…
«Вот, что значит должное воспитание. Цивилизованный человек. Наконец-то я чувствую себя тем кто я есть. Все же правы священники: милость — великая благодетель. Надо обязательно оставить эту гармандку в услужении. И не забыть ее похвалить за прилежание. Да, обязательно похвалить. Может даже дать ей пару монет…»
Рассеянный взгляд цу Вернстрома соскользнул с обтянутых, слегка потертой, тонкой выделки кожей, вошедших в моду лет пять назад узких штанов, округлостей, подбрасывающей поленья в очаг женщины и уперся в лежащий на столе арбалет. Брови юноши невольно сдвинулись к переносице. Несколько минут барон смущенно смотрел на оружие пытаясь понять что же так не нравится ему в смертоносном механизме. Вроде бы все в порядке. Обычный Лютецкий армейский самострел, что так любит легкая кавалерия. Отличная, если честно, штука. Легкая и точная, вместо качания неуклюжего, вечно теряющегося или соскальзывающего рычага, взводится полуповоротом облегченного ворота, что можно сделать даже в седле, но при этом достаточно мощная, чтобы наповал свалить за пятьдесят шагов матерого кабана. Короткое полированное дубовое ложе, тугие стальные плечи, толстая почти в палец жильная тетива. Что ни говори а оружейники Лютеция лучшие в мире — сумели добиться того, что сила арбалета не ослабевает даже если возить его взведенным.