— Донесли уже значит? — Плечи толстяка заметно напряглись.
— Нет. — Криво усмехнулся Стефан. — Я из кузни сегодня и не выходил. Просто я тебя хорошо знаю, Денуц. Ты обид не прощаешь. Носишься с ними как нищий с золотой маркой. А зря. Как там на проповедях говорят? Добрые дела и добрые мысли — короткий путь к спасению.
Надувшийся как жаба староста, мрачно глянув на кузнеца громко шмыгнул носом и принялся скрести шею обломанными ногтями.
— Как жена-то? — Неожиданно спросил он. — Все еще болеет? А то сколько друг друга знаем ни разу ее не видал…
— Да. — Помрачнел гигант. — Болеет Иниша. Но милостью Создателя ей уже лучше. Скоро встанет, так и познакомлю.
— Милостью Создателя. Скажешь тоже. Второй год от тебя эти слова слышу. — Пробормотал себе под нос Денуц и с некоторым сочувствием посмотрев на Стефана осуждающе покачал головой. — Кто-то другой давно бы уже нормальную себе бабу нашел, здоровую а не…
— Я не кто-то. — В голосе великана послышалась неприкрытая угроза. — Понял?
— Да понял, понял. — Недовольно поморщился вскидывая в примирительном жесте руки толстяк. — Просто к слову пришлось.
— Ну понял и хорошо… — Непонятным тоном протянул кузнец и искоса взглянув на обиженно выпятившего губу старосту опустил рычаги мехов и снова приоткрыв дверцу горна потянулся за клещами. — Лорденыша пока не тронь. Девку ту кантонскую тоже. Не чисто с ней что-то. Не пойму только, что. С попом, если боишься, я сам договариваться буду. И с ловчими этими тоже.
— А если не договоришься? — Скрестил на груд руки Денуц.
— А если не договорюсь… — Кузнец пожал могучими плечами. — Тогда сделаем, как ты сказал. И еще, эта северянка… Я понимаю, что она тебя обидела… Не вздумай. Снова бросив кусок рдеющего металла на наковальню гигант ловко подхватил пробойник, и споро застучал молотом.
— Она тебе приглянулась что ли? — В голосе толстяка послышалась неподдельная злость. — Ну признай Стефан, ты ведь и сам на половину горец. Понравилась она тебе.
— Не приглянулась. — Проверив как ходит в получившемся отверстии пробойник, гигант, перевернул заготовку на бок и принялся точными ударами оттягивать вниз бороду уже наметившегося лезвия топора. — Мне моя жена приглянулась. Много лет назад.
Толстяк задумался.
— Врешь. — Неожиданно заключил он. И потянувшись так что хруст суставов перекрыл грохот молота, принялся чесать складки под подбородком. — Иначе бы так не заступался.
— Упрямый ты, Денуц. — Придирчиво осмотрев почти готовый клин топора со всех сторон, кузнец снова сунул его в огонь. — Хочешь из-за одного своего каприза в обнимку с тощей вдовой станцевать?
— Не хочу. — Зло сощурился толстяк.
— Упрямец. Вроде до седых волос дожил, а все равно упрямый как осел. — В гулком голосе кузнеца послышалась неприкрытое раздражение. — Я ведь десять раз объяснил, нельзя их…
— Ты до конца дослушай, сначала Стефан, а потом уже и обзывайся. — Зло оскалился в ответ толстяк и с хрустом сжал кулаки. — Наших друзей лесных, я сам завтра встречу. За околицей. Объясню, что в поселок соваться не надо. Сами им все вынесем. Кстати, все готово?
— Да. Здоровяк степенно кивнул. — Вся партия. Четыре дюжины больших секир, дюжина коротких мечей, пять десятков рогатин. Четыре рубахи пластинчатых, и пол дюжины шлемов. Все по заказу. Отдашь, скажи им пусть земляной уголь везут и горное железо, а не крицы как в прошлый раз. Не могу я только на древесном угле нормальную сталь ковать. И железо нужно хорошее, а не то дерьмо, что из болотного торфа выжигают.
— Хорошо. — В голосе толстяка послышалось облегчение. — А то я подумал что…
— Не люблю, когда руки без дела. — Пожал могучими плечами больше казалось заинтересованный качанием мехов чем словами Денуца гигант. — Сейчас пока огонь силу набирает секиру делаю. А когда горн жар наберет ровный все остальное сделаю. Северянка мне вон, одну заказала. И доспехи для лорденыша надо подогнать. Думаю к вечеру управлюсь.
— Так быстро? — Округлил глаза толстяк.
— Да там всей работы на самом деле чуть пару пластин подстучать, да ремни поменять. Тот маленький ублюдок, был конечно пониже барончика, зато не такой тощий. Губы кузнеца растянулись в широкой ухмылке… Krebs[2] вообще легко подогнать по росту. Чуть удлиню прорези, да ремень фиксатора новый поставлю.
— А, тебе твоя рана не мешает? — Непонимающе моргнув староста посмотрел в сторону на обмотанную бинтами голову кузнеца.
— Нет- С ухмылкой пояснил здоровяк. — Я люблю работать. Башка когда работаю, меньше болит. И мыслей лишних в нее не лезет.