Лицо Кэпа наигранно погрустнело, короткий быстрый удар по щеке окончательно вернул меня в реальность из молитв, где нашла приют душа. Я смогла оглядеться и приблизительно понять, где нахожусь. Маленькая комната со стенами, обитыми железными листами, была почти полностью забита хламом: разобранным оружием, сломанными деталями защитных костюмов, ящиками и аппаратурой. Кажется, это был бункер ученых, что южнее Покинутого Города.
– Некрасиво выражаешься, милая. У меня нет времени на обмен любезностями, так что к делу. Некий гражданин похитил у нас КПК. Но не простой, а с секретом. Как позже нам довелось узнать, эта штучка была доставлена группировке «Обелиск». Так вот, хотелось бы знать, где сейчас то, что вам не принадлежит?
«Вот гнида!» – подумала я, вспоминая заметно нервничавшего связного. Все-таки подставил. В отличие от него, дочь Обелиска не так просто разговорить. Да и откуда мне знать, где этот чертов КПК? Да, проще перевести стрелки на потенциальных врагов и отвести подозрения, что и сделал вероломный шпион.
– Не знаю, о чем ты. – Я посмотрела в покрытые сеткой сосудов глаза человека.
– Не расстраивай меня, а то придется говорить иначе. – В руке Кэпа мелькнул шокер. Холодная сталь контактов прикоснулась к обнаженной коже на животе. Костюм с меня сняли еще в бессознательном состоянии, оставив лишь армейскую пятнистую футболку и кальсоны.
Человек в черном подошел слишком близко… Короткий рывок шеей, хруст треснувшего хряща, соленая кровь, заливающая щеку…
– Вот же гадина! – выругался Чех, подхватив полицейскую дубинку. Я не чувствовала тяжелых ударов, наблюдая, как отшатнувшийся в сторону захватчик зажимает разбитый нос.
– Да сохранит тело и дух мой благословение Твое, да убережет от скверны душу мою. И не убоюсь я зла на тропе мрака, ибо свет Твой со мною…
Мышцы натянулись в струну, будто бы вот-вот лопнут, удары то и дело прерывали дыхание, выбивая из груди судорожные вздохи.
– Жизнь предаю в веление Твое… Волею Твоею… Да… свершится… суд… – Кислород в легких иссякал, но не прочесть очистительную молитву было нельзя. Следовало открыть бессмертной душе путь в вечность.
– Кэп, кажется, у нее совсем крыша поехала, – озадаченно почесал затылок Чех, остановившись и позволив немного отдышаться.
– Не… – гнусаво протянул мужчина, шумно втянув носом выступившую кровь, и, приблизившись, щелкнул кнопкой. Раздался сухой треск. Последние силы уходили, и еретик почувствовал это, рассчитывая напугать меня. – Они все такие. Продолжим…
Не прекращая молитвы, я сжала зубы до хруста в челюстях, ожидая удара электричества. Но солдат вдруг резко застыл и прислушался.
– Что за?..
В системе оповещения с нарастающим гулом завыла сирена. Послышались приглушенные хлопки выстрелов.
– Что там за чертовщина? – Чех высунулся в коридор.
– Хрен его знает: то ли гон, то ли кукловод где-то ошивается. Твари так и прут. Бегом сюда, нужна помощь! – ответил кто-то.
– Змей! – рявкнул Кэп. Из соседней комнаты, хромая и заспанно потягиваясь, зашел сталкер, одетый, как и его товарищи, в черно-красную броню. Глубокий шрам на его лице показался смутно знакомым. Впрочем, Зона оставляет многим свои метки.
– Чего тебе надо? Меня только вчера зашили, – раздраженно бросил вошедший.
– Да не сдался ты нам на поле боя! За девкой пригляди. Если чего расскажет – отчитаешься потом, будет молчать – вернемся и продолжим. Отдам Чеху. Затосковал бедняга без женской ласки, – усмехнулся Кэп и, подхватив штурмовую винтовку, отвесил легкого пинка Чеху, затем оба растворились в полумраке коридора. Вдалеке зашипели моторы гермодвери.
– Не доводи до греха, девчуля… Они тебя в покое не оставят. Борцы за справедливость, мать их… – Покосившись на уже коченеющий труп «независимого», Змей тяжело вздохнул и, подтянув к себе пустой деревянный ящик, сел передо мной. – Давай так: выкладывай, что они там хотели, а я стрельну у умников снотворное. Все лучше, чем допрос и пуля.
– Ты, значит, не такой? Лучше сразу стреляй, у спрута в трещине видала я ваши игры, – вздохнула я, дернув затекшими плечами.
Змей на миг застыл. Кожа на давно не бритом лице побледнела и покрылась каплями ледяного пота. Рывком он поднялся и приблизился, прикоснувшись к моим щекам.
– Чип?! Не может быть! Детка… – Голос сталкера дрогнул. – Я верил, что ты жива! Мама-Зона не позволила бы тебе сгинуть!
– Ты… о чем? Я не знаю этого имени. Меня нарекли Норной. – Я удивленно посмотрела на мужчину, совсем не похожего на множество уже встреченных еретиков. Даже их цвета на нем в этот миг показались дешевой театральной маскировкой.