– Помню. Только вот проблема – Матушка конкретно против.
– Знаю. Потом, как все сделаем, попробую с ней побеседовать. Авось простит. Но сначала дела, потом базар.
– Вероятность успешного проведения эксперимента на текущий момент составляет восемьдесят семь процентов. – В голове зазвучал другой, звенящий, с проскакивающими нотками фальцета, голос. Вскоре показался и его обладатель – высокий жилистый кукловод, замотанный в бинты вместо футболки. – Честь имею представиться: Иван Андреевич.
– Ванька, хорош паясничать! – усмехнулся Вовка. – Пошли, пока эта твоя вероятность не уменьшилась.
– Прошу за мной.
Пройдя до конца тоннеля, мы вышли к заржавленной двери, некогда выкрашенной желтой краской. Кукловоды шли медленно, а мне хотелось бежать и наконец-то уже разобраться с этим раз и навсегда. Приобрести великую ментальную силу, уберечь Зону… или погибнуть. Не в руках врага, умоляя о смерти, а ценой жизни, быть может, сохранив хрупкое равновесие в этой части планеты.
Всю дорогу существа молчали, охраняя разум единственного в пустых коридорах человека от перегрузки пси-энергией, а я смотрела, как сменяют друг друга потрескавшиеся бетонные лестницы, заваленные мусором и остатками оборудования, серые стены, поросшие склизким мхом, брошенные металлические контейнеры с опознавательными метками и разнообразные комнаты, в некоторые из которых даже заглядывать было жутко – столь неприятная аура сочилась из них. Душа пылала от нетерпения и переживаний.
– Пришли, – сказал Ванька.
Мы оказались в достаточно большом помещении, напоминавшем гибрид операционной и лаборатории. Покосившаяся бестеневая лампа висела на надломленной опоре, угрожающе покачиваясь в отсутствие малейшего ветерка. Спертый тяжелый воздух пах сыростью и плесенью.
– Закончить изучение некоторых материалов не представилось возможным ввиду их отсутствия, поэтому, чтоб точно не ошибиться, надо их найти. Ищите личные дела, подписанные как «Нейро-пси-протокол» с соответствующим номером. Всего их четыре. Потом наша подопытная погружается в эту капсулу, а дальше я все сделаю сам.
Я покосилась на аппарат, похожий на огромную колбу из желтого стекла.
– Это точно безопасно? – запоздало включился здравый смысл. Ведь поверила же двум кукловодам, в теории ненавидящим весь род людской, и почему-то наивно не сомневалась ранее в их благих намерениях.
– Наверное, – пожал плечами Иван. – В крайнем случае мы услышим ваши крики – здесь хорошая акустика.
Вовка нервно усмехнулся, а я испуганно побледнела. Перспектива долгой, мучительной гибели едва не заставила в последний момент отказаться от рискованной затеи.
Так… протокол… Где он может быть? Наверняка все бумаги хранились в каком-нибудь шкафу или в архиве. Однако прошло столько лет и так все вокруг разворочено, что вряд ли удастся найти хотя бы страничку.
Пиная разбросанные коробки и остатки фанерных ящиков, я тщательно отгоняла мысли о том, что может произойти в случае неудачи. Впрочем, даже сам Настоятель догадывался о замысле и дозволял это совершить. Кто, если не он, знает о Зоне больше всех? Разве что кукловоды, переворачивающие сейчас лабораторный хлам в поисках нужных бумаг.
Полчаса, затем час бессмысленных поисков ни к чему не привели. Отчаявшись уже что-то раскопать, я в ярости пнула кособокую тумбочку, развалившуюся на части под ударом ботинка. Помимо истлевших желтых бумажек, обрывков бинтов и пыльных пробирок, из кучи мусора выпала и папка из яркого зеленого пластика с наклейкой на уголке. «Нейро-пси-протокол № 4». Слава Обелиску, то, что нужно!
– Ты чего там буянишь? – раздалось в голове.
– Ничего… Нашла четвертый протокол.
– Отлично, иди сюда!
Подойдя к кукловодам, я увидела, что в сухих руках Ваньки уже зажаты две папки с номерами «один» и «два».
– Можем начинать?
– Не совсем… Есть одна проблема. Протокол «Три» уничтожен при пожаре в комнате с кислородными баллонами. Похоже, рвануло во время Всплеска. Однако есть одна мысль. Можешь пока начать погружаться.
Пожав плечами, я расстегнула молнию на комбинезоне и, развязав шнурки, нерешительно прошлепала до капсулы, кашляя от поднятой в воздух пыли.
Вовка помог поднять крышку аппарата, вызвавшего подозрительные ассоциации с саркофагом владык древности.
– Отдыхай, я Ваньке доверяю. Сколько лет мы с ним вместе протопали – уж сам забыл, – сказал кукловод, помогая устроиться удобнее.
– Он производит впечатление человека интеллигентного. За что ж его могли упрятать за решетку?