– Остальные показатели в норме? – равнодушно-спокойный голос Настоятеля прозвучал слева. Гаал кивнул. – Значит, все так, как должно быть. Не ищи черного волка в темной комнате. Лучше дай сестре отдохнуть.
– Так точно, Настоятель. – Холодная острая игла уколола верхушку предплечья, теплая жидкость медленно заструилась по венам, погружая в сон без сновидений.
– Все складывается как в явленном мне пророчестве, брат мой, – прошептал Настоятель, и его голос унесся в темную бездну.
Глава 18
– Аколит Норна, шаг вперед! – отдал приказ твердый знакомый голос.
Около трех суток я отдыхала в лазарете. Гаал был непривычно молчалив, поэтому не хотелось затрагивать в беседе с ним все, что довелось увидеть и почувствовать. По рассказам, меня нашли без сознания недалеко от кланового убежища на случай Всплеска. В центре Покинутого Города. Я примерно представляла, как оказалась там, но не распространялась об этом никому. Пусть это останется моей тайной. Моей… и Настоятеля, наверняка догадавшегося обо всем.
– Твоя задача – предупредить вторжение группы противника в Покинутый Город. По нашим данным, они придут со стороны Черного Леса. Разведчики насчитали восемь тяжеловооруженных людей. Вы должны опередить их и не позволить достигнуть постов. Твои бойцы: братья Гарм, Арес, Ост и сестра Лилит.
Ни с кем из присутствующих мне еще не приходилось работать в полевых условиях, но представление, на что способен каждый, все же имелось. Брат Гарм оказался ближе всех по духу – такой же молодой и необстрелянный, он был учеником Айзека и иногда составлял мне пару в дуэли на холодном оружии. Сейчас же в его пронизывающем взгляде поблескивали колкие, легкие искорки зависти. Еще бы – начинали вместе, а повышение до аколита я получила первой. Он все еще ходил в рядовых.
Брат Арес соответствовал своему позывному более чем, являя собой воплощение могущественного божества войны. На его теле не было живого места от шрамов, ожогов и прочих меток сурового воина. Он уже давно носил ранг прелата – приближенного к узкому кругу, во главе которого стоял сам Настоятель. И, как и я, не понимал, почему его ставят в рядовые члены отряда, поручая командование мне. Похоже, Настоятель решил испытать новый дар и новое оружие в действии. Но не грешно ли будет брать под ментальный контроль собратьев? Да и не делала я этого еще после того эксперимента ни разу… На людях.
На второй день пребывания в лазарете, заскучав в отсутствие Гаала, я заметила ползущего по трубе вентиляции желтобрюха – огромного, с две ладони, паука, поросшего темно-серой шерстью, обследовавшего пространство вокруг четырьмя парами глаз. Выросло это чудо после второго взрыва из обычного, вполне безобидного паучка. И благо, что не приобрело ядовитые жвала и тягу к плоти, оставшись флегматичным представителем членистоногих, абсолютно равнодушным к жизни людей. Отличительной же его чертой стали насыщенно-желтые пятна на брюшке, отчего существо и получило столь незатейливое название.
Решившись опробовать ментальные силы, я устремила свой взгляд на паука. «Иди ко мне», – позвала я. Признаком, что существо способно понимать и взаимодействовать, оказалось слабое зеленое свечение вокруг него. Желтобрюх остановился, так и не завершив виток темно-серой паутины и, просочившись сквозь решетку, уверенно пополз к кровати. «Стой!» – Существо замерло, повиснув на шторе. – Теперь… столкни во-он ту пробирку». – Пришлось потом взять всю вину на себя и помахать веником, убирая осколки, выгораживая перед Гаалом непричастное к безобразию существо.
С людьми такое провернуть я не решалась. Да и не решилась бы сейчас – передо мной стояли матерые, закаленные солдаты, для которых я и была на уровне того самого паучка – нечто маленькое, безобидное и совершенно не приспособленное для командования отрядом.
– Я верно понимаю вашу волю, Настоятель? – подал голос брат Ост. Выражение лица бойца выражало максимальный скепсис. Можно было бы и обидеться, если не задумываться о действительно странном раскладе сил. – Аколит Норна поведет нас в бой?
– Ты сомневаешься в моем решении? – привычным спокойным голосом осведомился Настоятель. Брат Ост виновато опустил голову. Такой жест совсем не подходил его аристократичным, прямым чертам лица и будто вырезанной из мрамора античным скульптором фигуре.
Сестры поговаривали, что Ост страдает грехом тщеславия и излишне длительное время проводит в тренировках не ради укрепления тела, а для создания идеального образа. Забавно… для кого он это делает? Отношения между мужчиной и женщиной в ордене выше братских строго под запретом, дабы никто и не подумал утопать в похоти. Редкие союзы заключались лишь с личного дозволения Настоятеля, но, даже обжившись и сунув любопытный нос подчас не в свои дела, я так и не увидела тех, кому это разрешалось. Зов плоти было предписано усмирять в молитве и сражении, а высшую любовь души испытывать лишь к Обелиску и Зоне.