– Сестра Вита… Не может быть… – едва слышно прошептала я.
– Я не успела закончить обучать тебя, но это не значит, что я тебя оставила. Мы не бросаем своих учеников даже в смерти, ибо единство дает нам ту силу, благодаря которой орден выстоял вопреки всему.
– Я… запуталась. Не подумав, согласилась и теперь блуждаю во мраке. Как мне понять, поступаю ли я по совести или из собственных грешных желаний?
– Этим ты и понравилась мне, сестра. Ты ищешь путь, но их тысячи… И каждый из них истинный и ложный одновременно. Как многие еретики для себя ищут смысл жизни, не подозревая о том, что его не существует. Как и не существует верного пути. Каждый выбирает свою дорогу. Свет Обелиска в твоем сердце – он подскажет, как поступить. Легко измараться в грязи, от которой пытаешься очистить другого. Но это неизбежно. Невозможно быть праведником в мире, сотворенным изначально грешным. Ты ищешь несуществующее. Тебе лишь следует знать: грех без умысла есть ошибка, грех сознательный есть преступление. Все просто: ошибки свойственны всем, преступления совершаются из слабости духа.
– Кажется… я начинаю понимать… – задумалась я. – Неведомо было, к чему ведет тропа мести.
– Ты понимаешь. Еретикам это знание не дано. Оттого и судят они нас лишь с одной стороны, даже не пытаясь познать иную. Их ведет интерес материальный, низменный.
– Но мы же… – Я вспомнила ледяную застывшую маску Деймона, равнодушно созерцавшего страдания своих жертв.
– А это второй урок, – перебила Вита, все еще скрываясь во мраке. – Добро должно быть с кулаками. Тебя атакуют – защищайся, бьют по правой щеке – ударь в ответ. Видишь, что готово совершиться преступление, – предотврати его, пусть даже придется пожертвовать собой.
– Погибель Зоны… – выдохнула я.
– Истинно так, – согласилась Вита. – Многие забыли и о другой стороне медали. Да, из разрушения старого однажды явится новое и великое, но никому не дано право уничтожить то, что составляет основу всей жизни.
– Спасибо, сестра…
– Мне пора идти. Надеюсь, ты не забудешь о нашем разговоре… И обо мне.
– Не забуду. Клянусь жизнью своей перед взором Его.
Темнота рассеялась. Я обнаружила себя сидящей на полу. Голова кружилась, пряди волос слиплись от выступившего пота.
Поднявшись, с трудом подошла к зеркалу и вгляделась в отражение, в котором за короткий миг промелькнули десятки образов. Белые слепые глаза теперь видели все.
Яркое пятно в серой комнате привлекло мое внимание – из пустоты на кровати Виты появился свежий цветок василька, будто только что сорванный в степных просторах Зоны.
– Благодарю тебя… – прошептала я, обратившись одновременно ко всем и никому.
На вечернем построении мне вновь поручили задание. Впрочем, похоже, Настоятель решил пощадить мой разум и не заставлять более пускать в дело способность, которая без должных умений выпивала силы досуха.
Наверняка, присутствуй здесь Гаал, без которого исцеление от болезней и грехов не было бы возможным, он мог бы найти слова, коими можно выразить Настоятелю свое возмущение. Но Зона поблажек не дает.
Мне досталось весьма рядовое и даже скучное патрулирование у моста в Красном Лесу, являвшегося одним из самых крепких форпостов ордена. По множеству причин, включая коварство самого леса, неверные старались без особой надобности сюда не забредать.
Подбрасывая носком ботинка опавшие почерневшие листья, я вслушивалась в музыку Зоны: шум деревьев, тихонько барабанящий по крыше брошенного вагончика дождь, скрежет металлических конструкций неизвестного назначения, гулкие хлопки тента в дозорном лагере, качающегося на ветру, отдаленные глухие звуки выстрелов, чье-то утробное ворчание в норе, звонкое пение цикад в желто-рыжей траве, бурление и шипение неоново-салатовых аномалий. На душе было тепло и спокойно. Зона дышала, пребывая в глубоком размеренном сне.
– Когда там следующий Всплеск? Надеюсь, успеем добраться до Амазонки раньше него… – раздались голоса поблизости. Я рухнула в траву. Трое сталкеров-одиночек неспешно брели по тропе, осторожно оглядываясь по сторонам.
– Шут его знает. Говорят, не раньше следующей недели, – пожал плечами шедший впереди.
– Заткнитесь оба! Мы на территории «Обелиска». Не хватало еще нарваться на этих неадекватов, – ворчливо прикрикнул замыкающий. – Жека, что ты там елозишь, шевели поршнями!
– Так тут это… аномалии… Я что, дурак, что ли, бегом бежать? – обиженно отозвался первый.
– Меня не гребет! Сказали шевелиться, значит, нечего со старшим спорить.
Я приподняла голову и повнимательнее всмотрелась в фигуры сталкеров. Нечто новое открылось взору. Черные оболочки энергии второго и третьего будто щупальцами тянулись к юноше, идущему первым. Его же худощавое тело окутывало светло-золотистое свечение, местами разорванное касанием вражеских сил.