— Знаешь, такое впечатление, что я была в теле другого человека. Хотя я всегда лишь наблюдала за всем со стороны. Но в этот раз…
Баринов слушает внимательно и не перебивает, лишь иногда подносит к губам чашку с кофе и пьёт мелкими глотками. Пирожное пока стоит нетронутым. Рассказ короткий, Алина пытается говорить чётко и по делу, но видит картинки перед глазами и сбивается.
— Так может в прошлой жизни вы действительно были матерью и сыном, — произносит Денис как нечто само собой разумеющееся, словно это вполне обычное дело.
Алина на это качает головой, но во взгляде кроется сомнение. И уже не в правдивости сна, а в собственное неверие.
— Я не верю в перерождения и реинкарнацию. Даже в нашем мире с магией и… долгожителем Воронцевичем. Боже, я ведь даже не знаю, сколько ему лет! Сотни? Тысячи? Но… — Она замолкает и усмехается. В её мыслях вчерашний день и «разморозка». — Вчера Алекс потратил много сил на то, чтобы растопить лёд. Я видела, как он слабеет и… Я боялась за него сильнее, чем за тех детей, когда увидела, что они живы. А когда Алекс в шутку назвал меня «мамочкой», в голове будто что-то щёлкнуло.
Улыбаясь, Денис качает головой и снимает с пирожного дольку мандарина.
— А что, если поговорить об этом с самим Алексом? — предлагает он, а Алину вдруг передёргивает.
— И что я ему скажу? Что я возможно его мать из прошлой жизни?
— Как вариант.
Для Прохоровой всё звучит как какая-то дикость и чушь. Она не может рассказать ничего Алексу, пока не убедится в том, что видит очередную истину, а не обычный сон. Да, он слишком реалистичный. Да, вначале происходит всё то, что она испытывает перед снами-видениями. Да, всё указывает на то, что это проявление её магии. Но Алина упорно пытается убедить себя, что это не правда. Потому что она не верит в реинкарнацию.
Но, глядя на Алекса, она что-то чувствует. Что-то очень похожее на то, что испытывает к маленькому Владику.
— Знаешь, я… я, пожалуй, немного с этим повременю. Если всё это правда, то я могу увидеть что-то ещё. Если буду знать больше, смогу с ним поговорить.
Глава 3.
Звонок от отца разбудил почти в шесть часов. Тяжело поднявшись, Алекс набирает сообщение Хромову:
«Я в офис. Подъезжай, как очухаешься».
И быстро собирается, чтобы не заставлять Воронцевича ждать. Похоже, случилось что-то действительно серьёзное, раз он решил вызвать Сашу в такую рань.
В холодильнике на такие случаи всегда есть несколько коктейлей, чтобы не носиться по делам отца с абсолютно пустым желудком — дела не позволят выдохнуть как минимум до полудня. Схватив первый попавшийся, Алекс взбалтывает, на ходу надевая футболку и лёгкий пиджак, и выпивает в пять глотков. В горло течёт прохладная жидкость с тыквенно-пряным вкусом, пустая бутылка летит в мусорку.
До офиса меньше получаса езды по привычной дороге, но Саша сокращает, сворачивая во дворы, и выезжает с другой стороны здания. Несколько раз проводит рукой по взлохмаченным волосам и, выскочив из машины, быстро поднимается на второй этаж. Водитель и помощник Петра Александровича, Максим, как всегда сторожит покой, стоя у дверей кабинета. Спокоен — возможно, ничего не знает. Обмен дежурными улыбками, и Алекс оказывается перед столом отца. В кабинете их только двое.
— В чём дело?
Воронцевич нервничает пуще прежнего: вокруг разбросаны иссиня-чёрные перья, тьма зрачков разлилась по всему глазному яблоку, на дубовом столе несколько длинных, глубоких царапин. Чуть сдвинув брови, Саша садится в кресло напротив и придвигается ближе. Сейчас ему больше всего хочется сомневаться в предчувствиях отца, потому что, если это одно из них, всё хуже некуда. Алекс ждёт ответа, но Пётр Александрович молчит, суровым взглядом уставившись перед собой. Магия бесконтрольно парит вокруг клубами чёрного дыма, развеиваясь и падая на пол перьями.