— Что с детьми? — вдруг спрашивает Ворон, не меняясь в лице.
— Насколько знаю, пока в отключке. Остальных ищут.
— Хорошо. Подключайся к полиции, нужно как можно быстрее найти этого мага льда или что он там ещё из себя представляет.
— Понял, будет сделано, — излишне равнодушно роняет Алекс, за что отец колет его сердитым и твёрдым взглядом.
— Один не лезь. У вас силы противоположные, мало ли что случиться может.
— Хорошо, хорошо. — Саша мягким голосом успокаивает, улыбаясь едва заметно.
Он помнит, насколько далеко может зайти забота Ворона и чем обернуться для него самого. Иногда ему казалось, что отец не выдержит и посадит под замок, лишь бы сын ни во что не влез ненароком и не закончил свою жизнь слишком рано, как это часто случалось. Но хуже от этого было только Петру Александровичу. Для Саши каждая жизнь — возможность изменить что-то в себе прошлом. Для его отца же — очередная потускневшая жемчужная бусина в шкатулке и утерянный шанс подольше побыть с сыном. И сколько их осталось — знает только Ворон.
Вздыхая, он немного успокаивается. Глаза становятся привычного голубого цвета, а перья превращаются в прах и исчезают с резким порывом ветра. Саша невольно подаётся вперёд и ловит поднявшиеся в воздух документы.
— Но ты же не за этим меня в такую рань поднял?
Пётр Александрович усмехается.
— Что, не успел укладку сделать? Выглядишь как растрёпанный воробей.
Лекс растягивает губы в язвительной улыбке и фыркает. Напряжение спадает. Понимая, что отец больше ничего объяснять не станет, потягивается и медленно встаёт.
— Поесть нормально не успел.
— Езжай в ресторан, там чем-нибудь накормят.
Кухня в «Королевиче» начинала работать за три часа до открытия, так что Алекс прибывает практически к самому началу и просит что попроще, лишь бы не ждать долго. Пристраивается за семейно-деловым столом и ложится на диванчик на месте отца. Уснуть больше не получится, но почему бы ни полежать немного, пока готовится ранний завтрак.
На часах почти семь, но телефон молчит. Вивер в такое время в основном уже на ногах и сам будит Алекса звонками вместо будильника. С одной стороны его можно понять — неделю на одном приёме порошка, куча заданий, устранение свидетеля, так ещё и совмещение сил пришлось использовать, а это истощает сильнее всего. С другой же молчание настолько непривычно, что кажется абсолютно неправильным.
Редкое явление.
К тому времени, как Саша решается отправить второе сообщение, с кухни приносят еду.
— Спасибо, — бросает он, на миг отрываясь от мобильного.
«Ты там как?»
Проходит десять минут, но оба сообщения остаются непрочитанными. Кто-то бы даже внимания не обратил — раннее утро, человек отсыпается после тяжелой недели, — но Алекса это напрягает. Возможно, действительно ничего такого, но вдруг…
— Чёрт, — выдыхает, мысленно ругая себя за то, что послушал друга и не поднялся с ним в квартиру — просто чтобы убедиться, что Хромов добрался и принял порошок.
Допив чёрный чай, выбегает через чёрный ход и едет по вчерашнему маршруту. Шторы в квартире Вивера закрыты, свет не горит. Поднимаясь на третий этаж, Саша надеется, что всё нормально и он разводит панику на пустом месте. Но звонок и стуки в дверь встречает абсолютная тишина. Совершенно ни на что не рассчитывая, Алекс дёргает дверную ручку, и та поддаётся.
— Вивер? — зовёт он, положив руку на пистолет. На всякий случай.
Сначала думает, что показалось. Но звук повторяется. Шёпот. Совсем тихий, откуда-то из глубины комнат. Приблизившись, находит источник и бросается вперёд. Вивер лежит на кровати и слабо дышит, бледность кожи можно рассмотреть даже в полумраке. Рядом только телефон, но сил не осталось даже на то, чтобы до него дотянуться.
— Ты почему порошок не принял?! — бросает Воронцевич, склонившись над другом, и проверяет пульс. Ниже положенного, но терпимый.
— За… кончился, — тихо произносит Вивер, глядя из-под полуопущенных век.
— Что ж ты раньше не сказал? — шипит Алекс сквозь зубы, но совсем не злится.