Когда просыпается, на часах почти семь утра. До будильника недолго, но ждать бессмысленно. Алина готовит кофе и одновременно набирает номер Андропова. Полковник пташка куда более ранняя, чем она, потому голос его звучит бодро, но неприветливо.
— Доброе утро, Прохорова. Что такого случилось, что не может подождать до начала рабочего дня.
— Доброе, Андрей Евгеньевич. Я видела, как кубы с детьми опускают в реку. Ну то есть почти опускают, но это не важно. Я примерно знаю, где они могут быть.
Ей приходится будить Ангелину Владимировну и бежать на работу, потому что нужно как можно быстрее разобраться с делом и найти детей. А путь ей и операм предстоит до района Селейма, где стоит высотка со скошенной крышей и тремя тёмными этажами.
***
Едва разобравшись со сном Алины, Андропов отправляет её и Комова на предполагаемое местонахождение детей. Оказавшись в Селейманском районе, она внимательно смотрит по сторонам, стараясь не упустить те самые ориентиры. По дороге замечает знакомое высокое здание. Сейчас, при свете утреннего солнца видно, что оно серого цвета с тремя графитовыми этажами почти посередине.
— Вот оно, — указывает Прохорова. — Теперь отсюда прямо к реке.
Автомобиль с группой сворачивает направо, следом за ними водолаз со всем необходимым оборудованием. Его вызвали сразу, как только началось собрание в кабинете полковника.
Оказавшись на месте, Алина выходит первой. Подойдя к реке, поворачивается к ней спиной. С этого ракурса мост должен быть совсем рядом, возможно
метров пятьдесят.
— Он? — Никита Комов качает головой, глядя на разбитое каменное нечто, возвышающееся над водой на добрых метра три.
Алина сильно сомневается. Приближается, внимательно осматривает. С той стороны реки мост выглядел иначе, не так сильно потрёпанным временем. И всё же нужно проверить.
— Да, — в итоге кивает Прохорова. — Их оставили здесь. Кубы тяжелые, вряд ли могло далеко унести течением.
Водолаз надевает снаряжение и принимается за работу. В этот раз времени уходит значит больше. Алина нервно бродит вдоль берега, бросая взгляды на поверхность воды. Пока водолаз исследует дно, на место приезжает техника. Все ждут, пока волны ни нарушают гладкость, расходясь кругами. Постепенно всплывают голова и корпус. Водолаз подаёт знак, давая понять, что искомое удалось обнаружить. В работу вступает машина. Через семь минут на песке стоят два ледяных куба с жутким содержимым. Алина подходит ближе, рассматривает и на ходу набирает Алекса.
— Привет. Извини, что так рано, но нам опять нужна твоя помощь.
— Остальных нашли?
Алина хмурится и неопределённо пожимает плечами. Её кое-что смущает.
— Кажется.
— Кажется? — не понимает Саша. Слышится тихий скрип. — Вы их ещё не достали что ли?
— Нет, достали. Я потом объясню, просто приезжай, пожалуйста.
Пообещав быть в морге через час, Воронцевич отключается. Прохорова же до самой Кижелы никак не может отделаться от мысли, что этим делом всё куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд.
«Куда уж сложнее», — вздыхает она, открывая двери перед вносящими кубы, следит до самой особой комнаты, где уже всё готово.
Алекс появляется через двадцать минут, зевая и жмурясь — похоже, всё-таки разбудили. Глядя на него, Алина невольно улыбается и вспоминает сон. Также невольно называет это проявлением материнского инстинкта и отгоняет прочь.
— И так, — он подходит ближе к Прохоровой, — что это за «кажется» такое было?
Подводя к кубам, она понижает голос чуть ли не до шёпота:
— По нашим данным оставшиеся дети — девочка семи лет, и мальчик шести. — Переводя взгляд с одного ребёнка на другого, Алина наклоняется чуть ближе. — Не стану отрицать вероятности искажения, но…
— Они крупнее двенадцатилетнего Тёмы, — понимающе кивает Саша. — Дети быстро растут, конечно, но не настолько. Ладно, — он стягивает перчатки и тонкую куртку и передаёт Прохоровой, — давай сначала с одним разберёмся, а потом уже узнаем, кто у нас здесь.