Процесс повторяется, но в этот раз проходит гораздо быстрее. Краем глаза Алина замечает за спиной Саши Никиту. Сложив руки на груди, он обходит столы, внимательно рассматривая детские фигуры.
«Тоже понял, что не те», — решает Прохорова и подходит к нему, оставляя Алекса заканчивать работу. Благо осталось совсем немного и уже хорошо видны фигуры.
— Похоже, кто-то не сообщил о пропаже детей, — делится мыслями Алина. — Возможно они из детского дома, потому нет заявлений.
Но Никиту, кажется, волнует не это. Его взгляд скользит вокруг, не концентрируясь на самих детях. Не отвечая на замечание Прохоровой, делает шаг к столам и вздрагивает, когда пленники кубов делают вдох.
Погасив пламя, Алекс стряхивает искры с рук и тоже подмечает заинтересованность Комова. Он этот взгляд помнит с первой встречи, когда капитан спросил о его магии и попросил продемонстрировать. Вспоминает и понимает, что именно сейчас видит Никита.
— Они колдуны.
Тот ведёт плечом и чуть кривится в сомнениях.
— Можно и так сказать.
— Да что ж вы все такие неуверенные? — всплескивает руками Саша и закатывает глаза. Для него варианта только два и оба чёткие: либо да, либо нет. И все эти ответы без конкретики дико раздражают.
— Нет, ты прав, они действительно колдуны, — успокаивает Комов. — Просто их силы будто испаряются. Я вижу поля вокруг, но они слишком бледные и с каждой минутой становятся всё слабее.
У Алины нет способности видеть «ауру» колдунов и слова Никиты никак проверить может, но сомнений не испытывает. Пока детей отправляют на несколько этажей выше, она вместе Алексом выходит на улицу — Комов решает посмотреть на первых найдёнышей и оставляет их одних.
— Что думаешь? — интересуется Воронцевич.
Прохорова лишь разводит руками. Такого поворота событий она явно ожидать не могла и даже не представляла, что подвергшиеся магической заморозке — колдуны. Однако, немного подумав, логику в действиях всё же находит.
— Было бы куда страннее, если бы похищали обычных детей. Зачем они магам?
— Ну, — хмыкает Саша, — как вариант — создание искусственных колдунов, а заморозка используется в качестве инкубатора. Никита увидел слабеющие поля, потому что процесс не завершился.
Эта мысль кажется Прохоровой вполне имеющей место быть, но всё же что-то продолжает смущать. Алекс же, выдвинув версию, тут же её опровергает.
— Только нафига кому-то армия детей? Сами они их учить явно не станут, родителям не вернут. Тогда зачем? Чтобы сначала запихнуть в них силу, а потом достать и присвоить? В этом случае проще взять детей, которые своими способностями пока пользоваться не умеют и не смогут защищаться и сопротивляться, выкачать из них магию и всё.
— Но ведь извлечение силы убивает, — задумчиво рассуждает Алина, облокотившись на капот Сашиного автомобиля. — Да и тот, кто извлекает, может умереть. А дети живы.
— А вообще известно о тех, кто пытался вытащить силу из только ставших колдунами детей? — Алина на вопрос плечами пожимает, потому что ни разу о таком не слышала. — То-то и оно. Это всё-таки не кино, где сила начинает хлестать через край и убивать всех подряд, потому что контролю не поддаётся.
Саша открывает дверь, приглашая Прохорову в автомобиль. До отдела от морга путь не близкий, а ему вроде как надо помогать полиции. И если другим именно надо, то Алине хочется. Тем более, разговор ещё не окончен.
***
— Дело одно появилось, так что раньше двух не приеду.
— Понятно, — кивает Алекс, уже сидя за столиком в «Королевиче». — Заказать тебе что-нибудь?
— Давай на свой вкус, — отвечает Пётр Александрович и добавляет: — Только прошу тебя, ничего жирного.
Саша усмехается. Иногда отец делает вид, что волнуется о своём здоровье прося не предлагать ему жирное, солёное и вообще, чтобы на столе стояли запечённые или свежие овощи с запечённым же мясом. Только к виски никакие запреты не относятся, а ведь сильнее всего по организму бьёт именно оно, и Алекс не перестаёт напоминать отцу, что ни магия, ни относительное бессмертие не уберегут его от кучи болячек и цирроза печени.
— Хорошо, будут тебе рыба с брокколи и травяной чай.
Воронцевич вяло возмущается и бросает трубку, а Саша добавляет к своему стейку два любимых отцовских блюда и просит принести, как только Пётр Александрович окажется за столом.