Пётр Александрович смотрит на него сурово, но в то же время с едва заметным сожалением.
— Ты прекрасно знаешь, как работает его сила.
— Неуправляемые видения, — кивает Алекс, — знаю. Но я помню, как три года назад ты ему приказал «увидеть» исход операции, и он увидел.
Воронцевич старший болезненно морщится. Он тоже помнит, а хотелось бы забыть.
Дело по устранению местного наркотрафика, хозяином которого был один из врагов Петра Александровича. Старые дела, давние обиды, ужасная месть. Пиво с заговоренной пылью попало к младшему сыну в одном из клубов, где наркобарон проворачивал свои незаконные делишки. Глядя на мучения своего ребёнка, несколько дней медленно умирающего в собственной постели, Пётр Александрович настоял на «призыве» видения. Он хотел быть уверен, что враг получит по заслугам и будет уничтожен. Маревский долго сидел в трансе, истекая кровью и едва не теряя сознание, но нужный Воронцевичу исход напророчил. Его люди проникли в логово врага и буквально выпотрошили всех, кто не успел скрыться. Главный же лишился жизни от руки Петра Александровича, вырвавшего ему глаза и сердце. Саша прекрасно помнил тот момент, когда с дьявольским удовольствием спалил до тла двухэтажный коттедж с горой тел внутри — и не факт, что только мёртвых.
Это был единственный раз, когда дар пророка пробудили насильно.
— Тогда был особый случай, — говорит Пётр Александрович и поднимается. — Будь внимателен и осторожен, Саша.
— Погоди, — Алекс подрывается с места и берет в руки телефон, — давай я Максиму позвоню, пусть приедет. Ты может и бессмертный, но от простуды тебя это не спасёт.
Но отец уже открывает окно и, обернувшись вороном, вылетает из квартиры. Ливень не стихает, а небо под грохот грома разрезает яркая молния.
— Старик, — бросает Алекс с доброй усмешкой.
Заботиться о себе Пётр Александрович не позволяет никому, кроме невесты, но Саша не оставляет попыток хоть иногда её проявлять. Даже если отец злится. Потому что кроме него у Алекса никого нет. Даже личной жизни, на которую слишком мало времени.
Закрыв окно, он садится обратно на диван и долго смотрит на мобильный в руках. Как бы сильно не хотелось признавать, но в этот раз предчувствие старшего Воронцевича не обманывало. Потому что Алексу уже сообщили, что происходит на Кижеле последние несколько недель. И странно, что отец преподнёс это как «чувствую», а не «полковник Андропов рассказал».
Или не рассказал?
Отношения у них всегда были очень хорошими, и в особо серьёзных делах полиция с бизнесом — пусть и отчасти криминальным — действовали рука об руку, помогая и прикрывая, хоть и были по разные стороны баррикад.
Как бы там ни было, разбираться с этим придется именно Александру Воронцевичу, а не кому-то другому, кому отец доверяет немного меньше, чем сыну. А пока дело ещё не развивается, можно разобраться с другим. Вновь закурив, Алекс набирает номер лучшего друга.
— Вивер, ночью выдвигаемся к этой шпане и решаем проблему по-взрослому.
В трубке раздаётся смешок.
— Устраняем?
— До тла.
Он не боится их крыши, потому что с лёгкостью может расправиться и с ней. Это ведь так просто, если твой противник — обычный человек, а не колдун. И совесть мучить не станет, потому что с гнилью расправляться приятно.
Глава 1.
Привычка плавать после дождя появилась у Светланы Бариновой где-то между болезненным разрывом с последним парнем и попыткой утопиться в реке с говорящим названием «Нежита» сразу после продолжительного ливня. Будучи спасённой на тот момент уже бывшим, она почему-то свято уверовала, что и в следующий раз всё пройдёт точно так же. А там глядишь, и бывший опять станет настоящим. Однако загвоздка заключалась не только в том, что на помощь он не являлся, но и в умении Светы прекрасно плавать.
«Она умела плавать, но хотела утонуть…» — напевала ей близняшка Карина каждый раз, когда промокшая до нитки Света возвращалась домой, оставляя за собой следы, которые убирать приходилось именно Карине.