— Подвезти? — предлагает Алекс. Им всё равно пора ехать, завтра с раннего утра нужно быть в офисе и разбираться с сегодняшними делами. Плюс текущей деятельности добавляет минус — работа из незапланированного выходного полностью перетекает в следующий день. Логично и справедливо, но нет.
Карина отказывается.
— Если Света вдруг увидит вашу машину под окнами — вылетит навстречу через то же окно.
— Вообще не проблема, высадим с другой стороны, — отметает её опасения Саша. — Давай, Вивер зря что ли безалкогольным пивом давится.
Баринова благодарит, но не соглашается. Алексу же не хочется, чтобы она в первом часу ночи разгуливала по району одна.
— Тебя хоть кто-нибудь встретит?
— Влад обещал.
— Ладно, тогда я спокоен, — кивает Саша, попутно пытаясь вспомнить кого-то с таким именем. У него в бригаде Влад есть, но точно не тот — спит со всеми подряд, не особо заботясь о безопасности. В работе он хорош, но в качестве потенциального кавалера Карины — точно нет. По крайней мере Баринов такого ни за что не одобрит. Так что Алекс уверен, что Каринин Влад — это другой Влад.
Они выходят из «Балаклавы» сразу после Карины, успев допить пиво и расплатиться. Глядя ей вслед, Саша недолго думает и хлопает Вивера по плечу.
— Езжай к дому Бариновых, припаркуешься у входа в парк со сороны Жуковского. А я на всякий случай прослежу, чтобы ничего не случилось.
Вит всё понимает и привычно не усмехается. С Бариновой Алекс знаком ещё со школьных времён, доводилось и домой провожать, и от шпаны защищать. Удивляло только, что с разницей в три года он никогда не считал её мелкой, как это часто бывает у подростков. Общался почти на равных. Как сестру её, конечно, не воспринимал, но и дальше дружбы лезть не думал. Вот и сейчас решает выступить в качестве подстраховки на тот случай, если Влад опоздает или окажется хилым.
Машина уезжает, а Саша идёт следом на приличном расстоянии. Ему пока совсем не хочется, чтобы Карина знала о наблюдении.
***
В саду Воронцевича почти всегда стоит тяжёлый розовый аромат сотен красных бутонов. Ночами он развеевается, растворяется в чистом воздухе. Только в эти часы Пётр садится за стол в центре поля цветов и читает старые книги при свете фонаря.
Перелистывая страницу за страницей, он не сразу замечает фигуру в длинном пышном платье, стоящую за спиной.
— Анастасия Анатольевна, — приветствует её Воронцевич, чуть кивая. — Что вас потревожило?
Вздыхая, она садится напротив, буравя его недовольным взглядом.
— Вчера днём приходил какой-то мальчишка. Сорвал несколько цветов и убежал. — Хмурость уступает место печали, когда она прокручивает события недалёкого прошлого. — Он так похож на нашего Сашу.
Отложив книгу, он тянется к её руке, но ожидаемо ловит пустоту.
— Дорогая, это и есть Саша. Наш сын.
— Нет! — восклицает Анастасия и тут же вскакивает. — Это не мой сын! Неужели вы думаете, что я бы не признала родного ребенка? Нет, Пётр Александрович, наш мальчик умер. Умер так давно. Я… — Она бросает полный горечи взгляд на розовый сад. — Я храню этот сад в память о нём и не позволю всяким посторонним мальчишкам здесь расхаживать.
Воронцевич чувствовал её боль, понимал, но не мог ничего сделать. Уже несколько сотен лет он пытался убедить Анастасию в том, что мальчик, приходящий вместе с ним за цветами — это их Саша, а не кто-то всего лишь на него похожий. Но она не видела, не хотела видеть в ребёнке родного сына, потому прогоняла, причиняя боль. Иногда Пётр думал, что дело в матерях и в их крови, мешающей рассмотреть истину. И эти мысли, увы, ничем не могли ему помочь.
Он хочет сказать что-то ещё, но Анастасия резко разворачивается в сторону дома и, злясь, исчезает.
— Дорогой, ты опять здесь, — говорит издалека Маргарита. — И чего тебя сюда несёт? Здесь же так… мрачно. И зачем ты только поставил стол среди этих сухих колючек?
Воронцевич улыбается, в глубине души жалея, что не может показать ей всю красоту этого места. Ведь, если бы Маргарита видела цветы, Анастасия наверняка сделала бы что-то непоправимое. Но это было бы куда безобиднее, чем чары его собственного воронова крыла.
— Мне здесь спокойно, — отвечает он и ведет её в дом. — Уже поздно и прохладно, почему ты не надела накидку?