***
— Матушка, опять вы в своих мыслях, — чуть заметно улыбается мальчик, касаясь её руки.
Алина вновь не замечает, как оказывается в одном из особенных снов, и удивляется обращению. Перед ней мальчик Александр, заметно подросший и уже куда сильнее похожий на знакомого Алекса. От этого становится не по себе, но не Анастасие Анатольевне, в теле которой находится Прохорова. Та улыбается в ответ, мягко сжимает теплые пальцы сына и качает головой.
— Я лишь беспокоюсь о твоём отце. Последнее время он сам не свой. Ах, он ведь совсем не умеет и не хочет принимать помощь.
Едва касаясь губами, Александр целует её руку.
— Отец огорчится и назовёт это мелочью, если вдруг узнает, что вы думаете о его тяготах.
— Знаю, милый, знаю, — вздыхает она.
Алина моментально задумывается о том, имеют ли дела Петра Александровича в прошлом отношение к тому, что происходит сейчас. Ведь не просто же так она через сны проживает прошлое его жены, в этом наверняка что-то есть.
Но что?
И вновь её настигает волна вопросов, ответы на которые она так и не получила. Прольёт ли это свет на пропажи детей? Или всё касается лишь прошлого Ворона и Алекса? К чему оно ей? Что она должна узнать и для чего? Хотелось поговорить с Сашей и всё выяснить, не прибегая к погружению в… Алина даже не представляет, в каких годах находится, и вряд ли сможет выяснить, учитывая что тело ей ни капли не подвластно. Однако, возвращаясь к разговору с Александром, ловит зацепку.
— Давай лучше поговорим о твоём дне рождения. Тебе скоро тринадцать, впереди первая охота.
Он улыбается широко и искренне, хотя в душе Алина чувствует, что что-то не так, словно Александр лишь отыгрывает радость. Быть может он не хочет отмечать или ехать на охоту? Прохорова не уверена, что все мальчики того времени жаждали кого-нибудь подстрелить или посмотреть, как это делают другие. Так может ему не нравится смотреть на смерть и мучения? Может он не поедет?
— Отец обещал подарить мне ружьё, — продолжает улыбаться Александр. — Он сказал, что в нашей семье это традиция. Вы ведь не против?
— Конечно нет, — произносит Анастасия, а Алина внутри сильно противится. Да, времена совершенно другие, для них это вполне нормально, но ведь ему только тринадцать. Да и сила огня в дуэте с ружьём может сыграть злую шутку, и Пётр Александрович совершенно точно прекрасно это понимает. — Это чудесный подарок. Но будь осторожен.
Последнее она произносит чуть тише и ровно в тот момент, когда открывается дверь. В комнату входит старший Воронцевич, держа в руках газету «Питражскія Вѣдомости». Присмотревшись, Алина видит и дату:
«Пятнадцатое августа тысяча семьсот сорок третьего».
И просыпается.
Голова слегка кружится, её подташнивает. И не покидает чувство, что она совсем ничего не узнала. Слишком мало. Слишком незначительно.
На часах почти пять.
Алина вновь ложится спать, надеясь, что увидит продолжение, но лишь ворочается до звонка будильника.
***
Дела вынуждаю подниматься ранними даже выходными утрами, потому что вчера всё обсудить так и не удалось — Андропов полдня просидел в министерстве, где его отчихвостили по самое не балуй и выпроводили ближе к вечеру.
В девять субботних часов Алина сидит в кабинете полковника вместе с частью опергруппы, занимающейся пропажей детей. Не считая её, Андропова и Комова, в помещении ещё два человека — водолаз и эксперт.
Устало и раздражённо потирая переносицу, Андрей Евгеньевич вздыхает и качает головой.
— Что выяснили? — бросает он, обращаясь больше к Алине и Никите.
Переглянувшись, они принимают безмолвное решение и кивают друг другу.
— Судя по тому, что я видел вчера, — начинает Комов, — похищенные дети — это колдуны. Точнее, они бы стали колдунами, если бы их не похитили. Вокруг каждого витает остаточный ореол магии, постепенно рассеивающийся. Мы предполагаем, что дети похитителям нужны с целью извлечения сил и, соответственно, для увеличения собственных.
Андропов слушает молча, смотрит в окно и постукивает ручкой по столу. Ему всё это дико не нравится — ничего из того, что рассказал Никита, не приближает их к конкретному человеку. Сны Алины ещё могут что-то прояснить, только в прошлый раз лица колдуна, погрузившего кубы в воду, она так и не увидела.