— Да не нужны мне никакие варианты! — кричит Света и испуганно озирается по сторонам. — Неужели не понимаешь?
Вивер всегда хотел заполучить себе способность чтения мыслей, но, будь она у него сейчас, проклял бы себя за собственные желания. Но в карих глазах отражается всё, о чём она думает, и проклясть себя хочется ещё сильнее. Потому что там всё то, что он усердно прячет в своих под толстым слоем вынужденной жестокости. Грубо оттолкнуть Свету, пожалуй, было бы лучшим вариантом — поймёт быстрее, — только Вивер ни прежде, ни сейчас не может позволить этому произойти. А всё, что по-настоящему хочется сделать, разрушит смысл ранее сказанных слов.
— Я тебе тоже не нужен, — твёрдо произносит он. — Может ты этого ещё не поняла, но одного знания, на кого я работаю и чем занимаюсь, мало.
— Я уже достаточно взрослая, чтобы всё это понимать.
Вивер только усмехается, качая головой.
— Да какая ты взрослая. Институт не окончила, жизни не видела. Вообще ничего не видела. И не надо, целее будешь.
В тоне и словах жёсткое предупреждение, в душе что-то кусачее и злое как сам дьявол, пытающееся бороться с тем, что Вивер для себя обозначает «защитой». Так для всех лучше будет.
— Иди домой.
— Неужели я не заслуживаю второго шанса?
— Ты заслуживаешь лучшего, только причём тут второй шанс, если ты не виновата, — бросает он и проходит мимо, оставляя на душах обоих неприятный, горький осадок.
Но так действительно будет лучше. А она когда-нибудь поймёт.
***
Когда на телефон неожиданно поступает звонок от адвоката Воронцевича с просьбой о встрече в половине восьмого вечера, Алина даже не знает, как на это реагировать. Она уже была в доме Петра Александровича несколькими часами ранее, поздоровалась с Маревским, но тогда он даже не заикнулся о том, что им нужно поговорить. Или причина появилась только сейчас?
И волновало её не только это, но и место встречи. Почему нельзя встретиться в том же опорнике? Почему обязательно лезть на крышу одного из жилых домов? Не решил же адвокат устроить ей полёт вниз головой без страховки?
Отметая мысли о своей потенциальной смерти, Алина откладывает телефон в сторону и, прислонившись к спинке стула, невидящим взглядом упирается в экран ноутбука. Это настораживает. Что за разговор к ней у Олега Михайловича, при котором не должен присутствовать Ворон? И какого чёрта выбрал такое странное место?
Оставшиеся три часа в опорнике Прохорова разбирается с чужими проблемами, стараясь слушать очень внимательно и не отвлекаться на посторонние мысли, поселившиеся в голове после звонка. Ей кажется, что она неплохо справляется, но временами слышит в ушах биение собственного сердца.
К концу рабочего дня Алина даже рада, что не нужно больше притворяться и замещать одни чувства и эмоции другими. Прощается с Буровым коротким кивком головы, смотрит на листок, где записала продиктованный адрес и выходит на улицу. Трасса находится с другой стороны здания полиции, и здесь относительно свежий воздух. До места, где её будет ждать Маревский, примерно двадцать минут пешком, как раз успеет прийти и осмотреться. Алина всё ещё думает об опасности, но не ощущает её. Она знает, что её не тронут, не причинят вреда, но не может отделаться от чувства непонятной тревоги.
Что-то произойдёт.
Когда Алина поднимается на крышу девятиэтажного дома, Маревский уже там. Стоит у края, глядя через парапет на живущий в своём шумном ритме город. Ещё не темнеет, но вдалеке на мосту включают редкие фонари. Автомобили несутся в бесконечном потоке, слышно, как где-то проносится мотоцикл.
— Вы пригласили меня полюбоваться городом? — Алина встаёт рядом и смотрит на голубое небо.
— Если бы, — улыбается Олег Михайлович, поворачиваясь к ней лицом. — Мне нужно серьёзно с вами поговорить.
— Хорошо, — кивает Прохорова, прислушиваясь к сердцу.
— У меня к вам будет просьба. И я надеюсь, что вы выполните её.
— А я надеюсь, что мне не придётся для этого нарушать закон.
— Если только мироздания. — Усмехнувшись, Маревский отходит назад. — Вы ведь знаете, кто я?
Алина хмурится, не понимая, что именно он имеет ввиду, и ловит лёгкое чувство дежавю — сегодня Ворон спрашивал, что она знает о его способности. Маревский тоже об этом?