Голубые глаза становятся чёрными, Воронцевич идёт к дому, на ходу оборачиваясь птицей. Но в этот раз он поднимается на самый верх к крыше, садится на один из шпилей и, набрав полную грудь воздуха, издаёт протяжный крик:
— Кар!
На несколько секунд всё вокруг усадьбы обволакивает тишина, становясь настолько осязаемой, что Вивер тянет руку вперёд. Он никогда прежде не испытывал такого — абсолютно все звуки будто исчезли.
Алекс улыбается в ожидании, прекрасно зная, что последует за этой тишиной.
А потом кроны оживают. Поднимается сильный ветер, в небо взмывает чёрное облако, роняя на землю листья и перья, десятки голосов птиц оглушают криком, и Вивер зажимает ладонями уши. Непривычно. Саша наблюдает, не отрываясь, как за самым удивительным явлением в своей жизни. Птичье облако кружит над усадьбой вихрем и, совершив очередной оборот, врывается в окна. Внутри слышатся крики и выстрелы, хлопки крыльев, верещание, грохот. Ворон срывается с крыши и влетает в одно из окон первого этажа.
Алекс и Вивер в тот же момент бегут к главному входу. Внутри всё ещё жжёт, но Саша предпочитает боль игнорировать, пусть и плохо получается. Дышать становится труднее в тёмном помещении, где стая птиц разрывает кожу людей и выцарапывает глаза.
«И всё на глазах у детей», — вздыхает он, найдя взглядом несколько клеток, внутри которых сидят похищенные, и обращается к отцу:
— Не забудь поработать с их восприятием.
— Кар! — слышит в ответ.
— В смысле с восприятием? — не понимает Вивер. Он знает лишь то, что Пётр Александрович способен так легко и успешно обманывать людей, что все принимают его слова за чистую монету. Но одно дело ложь относительно того, чего люди не видят. А восприятие пережитого — совсем другое.
— Скажет, что им всё приснилось, — поясняет Саша, пожимая плечами. — Например.
Воздух наполняется запахом крови, дети продолжают плакать. С очередным криком Ворона птицы вылетают из дома и затихают вдалеке. К дому подъезжает машина. Отправляя Вивера посмотреть, Алекс подходит к клеткам. Некоторые дети ему знакомы по фотографиям, которые показывала Прохорова, остальных видит впервые. Всего в трёх клетках семь детей в возрасте от семи до тринадцати.
— Все целы? — Он присаживается на корточки и смотрит каждому в глаза. Когда все кивают, Саша улыбается насколько мягко, насколько умеет, но ему кажется, что этого недостаточно. — Отлично, тогда сейчас поедете домой.
Сняв перчатку, сжимает в руке первый замок и, направляя в него весь внутренний жар вчерашней боли, расплавляет. Жидкий металл с шипением капает на пол и медленно застывает. То же самое под недовольным взглядом отца проделывает и с двумя другими замками, выпуская детей на свободу. Совсем не замечает, когда к нему подходят со спины.
На плечо опускается рука.
Вздрогнув, Алекс резко оборачивается и сплёвывает.
— У меня сердце здоровое, но ты меня доведёшь.
— Что с тобой? — спрашивает Никита, совершенно не обращая внимание на колкость.
— А что со мной?
— Поле переливается.
Саша хмурится, понимая, о чём Комов завёл речь. Подозрения закрались в момент первого звона и воспоминания из прошлого, когда ещё был жив Ярослав. Только о подобных случаях он прежде не слышал.
— Я никого не убивал, — предупреждает он, открывая последнюю дверь.
— Тогда что происходит?
— Потом объясню, если сам всё правильно понимаю.
Каждого освобождённого ребёнка Вивер подводит к Ворону для разговора «по душам». Девочка, забившаяся в угол третьей клетки, прижимая к груди плюшевого кролика, выходит медленно и смотрит по сторонам, будто боясь, что на неё нападут. Саша понимает: четыре взрослых мужика и два истерзанных, но ещё живых тела особого доверия не вызывают.
— Не волнуйся, — он вновь присаживается на корточки, — сейчас дядя Никита отвезёт тебя домой.
— Скорее уж дядя Саша, — подаёт голос Комов, не пряча в тоне усмешку. — У дяди Никиты работа появилась.
Девочка вдруг роняет игрушку на пол и тянется ручками к Сашиной шее, крепко обнимая. Алекс чуть покачивается, но поднимается, удерживая её на руках. Комов выглядит куда удивлённее, чем чувствует себя младший Воронцевич. Девочка утыкается носиком Саше в шею, стараясь не смотреть на тела. Его внутренняя боль внезапно стихает, на душе становится спокойно, словно ничего не произошло. Всхлипнув, девочка отстраняется и вытирает глаза.