— Они Ксюшу забрали.
— Знаешь, куда её увели?
Она качает головой и вновь обнимает его. Вздохнув, Алекс поглаживает девочку по спине и относит к отцу. Только сейчас слышит, что Ворон внушает детям.
— Вы увидели цирковое представление с птицами. Они создают вихрь, в котором люди исчезают и появляется конфетти. Очень красивый трюк.
В ушах должно звенеть так, будто вокруг колокольчиков понавешали, но Алекс ничего не слышит.
«То есть враньё, предназначенное для других, на меня не распространяется», — делает он вывод.
— А Ксюша тут, — бросает мальчик лет десяти, — я чувствую.
Все взгляды тут же оказываются прикованы к нему. Он под воздействием Ворона уже ни о чём не переживает и может говорить совершенно спокойно.
— Покажи, — просит Алекс, не глядя в сторону Петра Александровича, который готов в любой момент запихнуть его в машину и отправить домой.
Мальчишка указывает пальцем вглубь коридора до самой дальней двери.
— Только ниже.
— Понял, — кивает Саша и поворачивается к Комову. — Кто-то ещё приедет?
— Андропов опергруппу из наших выделил, должны сейчас подъехать.
— Прекрасно, значит я вниз, а вы разбирайте малышню и ждите ментов.
— Саша! — возмущается Ворон.
— Ты же сам сказал, что Брадислава тут нет, — напоминает Саша и уже собирается идти в заданном направлении, но тут девочка, жавшаяся к нему несколько минут назад, поднимает с пола игрушку и берёт его за руку. — Э, нет. Тебя я с собой не возьму.
— Там Ксюша, — лепечет девочка.
— Ага, там Ксюша. Я сейчас за ней схожу и вернусь.
— Правда?
— Правда.
Алекс качает головой, а девочка ещё несколько мгновений колеблется, но всё же отпускает его, обняв кролика. А Саша чувствует себя ещё спокойнее, словно идёт не в подвалы большой усадьбы, а в «Балаклаву» на посиделки с парнями.
«Способность что ли у неё такая?»
И неизвестно, благодаря ли этой способности или же чему-то ещё Саша и правда уверен, что вернётся.
Глава 14.
Как только Алина узнаёт, что первые найденные в реке дети пришли в себя, тут же спешит в больницу. В особом отделении на пятом этаже всего четыре палаты, занято из которых только две: первая для мальчиков, вторая для девочек. Родители не отходили от детей ни на шаг, старались согреть теплом, вытеснить последние осколки льда, оставшиеся в душе и воспоминаниях. Алина слышала плачь, и сердце её сжималось от боли и радости — сколько всего им пришлось пережить, чтобы воссоединиться. В глубоком кресле в конце коридора сидела девочка в серой толстовке, прижимая колени к груди. Именно к ней Прохорова и подходит.
— Привет, — улыбается она. — Как ты себя чувствуешь?
Подняв голову, девочка смотрит Алине в глаза и пожимает плечами. Чуть подумав, отвечает:
— Неполноценно.
Она выглядит расстроенной, но не настолько, чтобы поддаваться эмоциям. Смотрит в одну точку и тяжело вздыхает, но то ли усилием воли сдерживает слёзы, то ли и вовсе не собирается плакать. В этот момент Алина задумывается: как бы она себя чувствовала, если бы вдруг лишилась особенности? Она видит во снах ключевые моменты прошлого, позволяющие облегчить работу и повысить раскрываемость. В её профессии это особенно важно — именно благодаря своим способностям она сделала выбор. Но стала бы Прохорова ощущать себя неполноценной, лишившись этого?
Она начала видеть во снах дверь, едва исполнилось восемь. Сначала ей снились всякие глупости, которые в детстве казались очень важными и ценными деталями: куда родители спрятали конфеты от сластёны Алины или подарок на день рожденья. Потом стала находить пропавшие вещи или сбежавших соседских питомцев. Со временем сны становились всё серьёзнее, невольно подталкивая Прохорову к выбору профессии. Способность стала её неотъемлемой частью, и Алина даже представить не могла, что будет, если она перестанет видеть вещие сны. Возможно, она стала бы спать спокойнее, перестала бояться и гоняться за призраками прошлого, которые не имеют к ней никакого отношения. Но в то же время потеряла бы возможность помогать другим больше, чем обычные люди.