— Пап, я и сама толком понять ничего не могу. Вроде нормально всё было, а потом Света про Сашу с Алиной Александровной спросила, и как будто всё не так сразу стало.
Убеждаясь в своих подозрениях, Баринов понимающе кивает, потому что если бы не знал, в каких они в действительности отношениях, чувствовал бы себя так же.
— Нравится он тебе.
Поджав губы, она соглашается одним движением головы. С одной стороны Денис Михайлович действительно прекрасно её понимает и совершенно не против этих чувств, с другой же испытывает сильные опасения — Карина его хоть и знает давно, но не так хорошо, как Баринов. Ей знакома лишь «нормальная» сторона Алекса, без убийств, пыток и поджогов. Без всего того, что течёт по венам вперемешку с кровью и выливается наружу пламенем. Он уверен в Воронцевиче и в том, что тот не даст Карину в обиду и не причинит ей никакого вреда. Но правда куда страшнее физического удара, а хрупкая душа дочери вряд ли такое переживёт.
И в том вся дилемма — Денис Михайлович не знает, как к этому относиться.
— А он знает?
Карина вздрагивает так, что чуть не вырывает свою руку из его, и Баринову приходится сжать её чуть крепче, чтобы не разорвалась связь.
— Нет, конечно! — почти возмущается она. — Да и как о таком сказать, если я сама до конца разобраться не могу.
— Ну почему же не можешь. — В дверях появляется Света, насмешливо улыбаясь. — Я давно подозревала, что ты в Алекса влюблена. Как речь о нём зайдёт, так ты сразу в лице меняешься. Счастливая такая, только крылышек не хватает.
Нахмурившись, Карина отворачивается. Разговор с появлением сестры стал куда напряженнее, и ей это совсем не нравится. Как не нравится и Дмитрию Михайловичу, который только дотянулся до причины переживаний дочери. Светлана же, хоть и буквально пальцем указала на истинные чувства Карины, в которых та вроде как запуталась, сделала это неправильно. Грубо. Словно посмеяться хотела.
— Ты собралась куда-то? — чуть повысив голос спрашивает Баринов, окинув взглядом облегающее платье чуть выше колен и красную кожаную куртку. Это разговор на троих нужно прекратить и как можно быстрее.
— В Балаклаву, — отвечает Света и смотрит на сестру. — Пойдёшь?
Получив отказ, пожимает плечами и, надев туфли, выходит из дома. Откровенно говоря, она и правда хотела провести немного времени с сестрой: прогуляться по району, потанцевать в клубе, выпить пару коктейлей, оторваться от проблем и будничной суеты и просто отдохнуть. Сейчас же только и думала:
«Хорошо, что отказалась».
Потому что отдохнуть бы не получилось, и вина в этом была только Светы. И ведь всё было прекрасно, пока она не услышала их с отцом разговор и имя «Саша». Именно тогда в Бариновой проснулась злость и обида. Они с Вивером друзья, почти всегда вместе, занимаются одним делом. Только вот Алекс Карину, если она решит признаться, не оттолкнёт — в этом Света даже не сомневается. Потому что он, в отличие от всех остальных, их различает. Да, всего лишь по цвету глаз — единственной детали, позволяющей понять кто есть кто. И понимает это только грёбаный Алекс. Аргументом могло бы стать их давнее знакомство, но ведь отец куда лучше своих дочерей знает, а он их до пятнадцати лет путал, пока Света волосы не покрасила.
А Алекс внимательно смотрит в глаза.
Завалившись в «Балаклаву», она сразу заказывает два простеньких коктейля и устраивается за дальним столиком чуть в тени. Настроение снижается с каждой минутой и, едва она слышит голос Саши, испаряется окончательно. Они сидят, как и обычно, вместе с Вивером за отгороженным от остальных, словно специально для их компании, столом и не обращают на неё никакого внимания. Зато она может сколько угодно рассматривать Хромова и не бояться, что её заметят.
Вивер сводит брови и напряженно ведёт головой.
— Чё с тобой? — Алекс допивает первую за сегодня кружку пива и вопросительно смотрит на товарища.
— Так, чувство какое-то странное, — кривится Вивер и краем глаза оценивает обстановку в зале.
Вечер четверга, народу не так уж и много, большинство посетителей ему хорошо знакомы — часто захаживают, много пьют, особо не дебоширят. По проходу между столиками проплывает официантка с двумя высокими бокалами, оставляет их в самом конце зала и сразу летит к следующему клиенту, ловко уворачиваясь от рук одного из постоянных. Тот ухмыляется и продолжает прервавшийся с собутыльником разговор. В соседях у Алекса и Вивера молодая парочка, явно решившая устроить в «Балаклаве» романтическое свидание, и угрюмый мужик, не отрывающийся от телефона.