— Она же ничего не натворила? — взволнованно спрашивает Карина, когда они выходят из комнаты.
— Ну, — он немного мнётся, сомневаясь в том, что стоит и не стоит говорить, — если не считать попытки устроить мне скандал, то ничего.
Однако звучит это очень неуверенно, и Баринова сразу подозревает что-то неладное.
— Ладно, я поеду. Меня Алекс ждёт.
Хромов бросает это настолько резко, будто не торопится, а просто не хочет с ней разговаривать. Конечно, он и раньше не проявлял к Карине интереса и желания пообщаться на досуге, но чтобы вот так…
— Вивер, что случилось? — Волнение в голосе становится ещё отчётливее. — Я же вижу, что что-то не так.
Но он только качает головой.
— Извини, но это не моё дело.
После этого короткого разговора Карина всю ночь не могла сомкнуть глаз. В мыслях мелькали воспоминания вечера, когда Света высказалась по поводу её влюблённости, и тот факт, что сестра напилась. Пазл будто бы сложился в целостную картинку. Вскочив с постели, Карина подбежала к двери комнаты, но лишь едва коснулась ручки. Казалось, что внутри что-то полыхает, бурлит и рвётся наружу. Сердце колотилось как бешеное.
Карина металась по комнате, не способная найти себе места. Все мысли свелись к одному Воронцевичу и не желали переключаться. Страшно было даже представить, что Саша теперь думает, и как ей после этого смотреть ему в глаза. Баринова никогда не признавалась никому в любви, и никто не делал этого за неё, и она не знала, как на это реагировать и чего ожидать. Хотелось прибить Светку за неизвестный сестре повод напиться и излишне длинный в таком состоянии язык.
Утром же Карина провожает отца на работу, ставит стул напротив Светиной кровати и ждёт, когда та, наконец, откроет глаза. Ожидание затягивается на двадцать три минуты, и Баринова уже подумывает налить себе чай, который в порыве негодования обязательно окажется на голове сестры, но та, словно уловив распространяющиеся по комнате мрачные волны, соизволяет открыть глаза.
— Ты чего? — настороженно интересуется Света, отползая к стене.
— Спросить кое-что хотела, — бросает Карина, растягивая губы в не предвещающей ничего хорошего улыбке. — Как так вышло, что ты проболталась Саше?
Света хмурится, открывая и закрывая рот. Пытается понять, о чём вообще речь и вспомнить, когда она успела что-то рассказать Алекс у. Но воспоминания прошлого вечера выветрились из головы, словно их и не существовало, хотя Света абсолютно уверена, что заказала всего два коктейля. Уверена она и в том, что алкоголь в них должен был быть лёгким, почти не пьянящим. Но получилось так, что унесло Свету с них в мгновенье ока, а дальше — провал размером с чёрную дыру. И она рада бы ответить за всё, что наговорила, только ничего не помнит.
Отталкиваясь от матраса, приподнимается на подушках и трёт глаза, размазывая косметику.
— Извини, но… я не помню ничего. А что я ему ск… — Тут до Светы доходит. — Ох ты ж!
— Ага, — ровно произносит Карина. — Это же надо было так напиться.
После пробуждения Свету совершенно ничего не беспокоит, и это кажется ей несколько странным. Улетела с двух знакомых легких коктейлей, потеряла воспоминание, сдала сестру Алекс у, но при этом сейчас чувствует себя нормально.
— Да я немного выпила, — выдыхает она. — Даже не знаю, как это получилось. Слушай, — Света подползает к краю кровати, — может он не поверил? Мало ли, какую чушь пьяная девушка несёт. Ну ляпнула что-то там, подумаешь.
Карина именно на это и надеется, потому что дружбой и отношениями с Сашей очень дорожит и терять не хочет. Если он не поверил, то ничего измениться не должно. А если всё же поверил? Позвонить и спросить об этом у самого Воронцевича она не может — страшно и глупо, — а номера Хромова у неё никогда не было. Да и Света с этим вряд ли станет помогать.
А вечером у неё смена в «Балаклаве».
— Да и что такого, если поверил? — Баринова пожимает плечами, глядя на напряжённую сестру. — Сколько ты ещё планировала это скрывать?
— Всю оставшуюся жизнь.
***
После истерики Бариновой всё пошло как-то не так: разговор не клеился, продолжать отдыхать за кружкой пива уже не хотелось. Вивер несколько раз за вечер пытался извиниться за поведение Светы, но Алекс только отмахивался — Вивер тут совершенно ни при чём, просить прощения ему не за что. Отвлечься от внезапно свалившейся на голову информации удалось только на следующий день, когда Саша оказался дома.