— Надеюсь, больше здесь такого не повторится… с остальными все в порядке? — спросила она после неловкой паузы.
— Да, насколько то возможно после десяти дней почти непрерывных боев. Со всеми, — последнее слово дознаватель выделил голосом. — Мне казалось, вы неважно ладите. Почему ты забеспокоилась?
— С чего ты…
— Я же тоже псайкер, Алисия. Я не заглядывал в твой разум специально, все на поверхности. Не стану указывать тебе, что правильно, а что нет, но тебе следует больше внимания уделить защите своих мыслей.
— Я понимаю, просто… было бы неприятно остаться в должниках.
— Я бы на твоем месте не принимал это близко к сердцу. Сегодня тебя вытаскивают из окружения, завтра ты прикрываешь чью-то спину. Мы пришли в Инквизицию разными путями, но нас всех объединяет одно дело — даже Вертера, при всей его демонстративной отчужденности и самодовольстве. Когда спасаешь чью-то жизнь впервые, или спасают тебя, это кажется чем-то особенным, но когда то же самое повторяется в десятый раз, то становится рутиной.
— Он сражается только потому, что боится быть казненным, он сам так сказал.
— Он соврал, даже самому себе. Я знаю, как сражаются те, кого загнали в бой насильно — поверь, Владислав не таков. Образ его мыслей необычен, а представления о вселенной кажутся дикими, но в одном я уверен точно — предательства от него ждать не стоит, — Герман встал со стула и потянулся. — Ладно, рад, что с тобой все в порядке, выздоравливай. А меня ждет душ и бутылка шнапса.
— Я все хотела спросить — все псайкеры столько пьют?
— Нет, только самые лучшие, — Герман позволил себе усмешку. — На самом деле, здесь сгодится любой депрессант, просто спиртное легче всего добыть и побочные эффекты у него самые безобидные.
На прощание махнув Варезу, он покинул апотекарион и пошел к себе. Ему не хотелось вдаваться в подробности отношений между подчиненными, но просто закрывать глаза тоже не следовало. Айна и Джей поводов для волнений не давали, души обоих давно были начисто выжжены встреченными ужасами. На долю Боррес испытаний выпало куда меньше. Обучение в Схола Прогениум и служба в Арбитрес меняли сознание, но все же в ней слишком много пока еще оставалось от обычного человека. Сам Герман настаивал на том, чтобы оставить ее на одном из развитых миров, восстановить в прежнем звании и должности и обеспечить протекцию в карьере, а через десяток-другой лет иметь надежного агента с обширными полномочиями и связями. Тор с ним, по большому счету, соглашался, но считал, что нужно позволить Алисии лучше ознакомиться реалиями работы Инквизиции, закалить ее волю и разум, да и к тому же в малочисленном отряде на счету был каждый ствол.
От усиленных размышлений начало клонить в сон, а имплантированные в череп контакты разболелись еще сильнее. Дознавателю пришлось приложить некоторые усилия, чтобы доковылять до своей каюты. Он швырнул на кровать бронеплащ, прислонил к стене психосиловой посох, будто это была обычная палка, снял с пояса ножны с мечом, и с наслаждением плюхнулся в кресло. В течение нескольких дней ему приходилось постоянно держать свой разум открытым, пропускать через себя огромные потоки энергии варпа, и теперь его шепот давил на сознание, вытягивал остатки сил, вынуждая непрерывно поддерживать концентрацию. Но в то же время тело облепляла самая обычная грязь и пот, и можно было поспорить, что из этого хуже.
«Душ или бутылка? Душ или бутылка? Наверное, все же душ. Иначе потом уже не найду сил встать».
Герман рывком поднял свое тело с кресла, но его мечтам пока не было суждено сбыться. Стоило ему достать из небольшого личного сундучка бритву, как издалека в его разгоряченное сознание влился знакомый голос.
— Герман, зайди ко мне.
Дознаватель ругнулся вполголоса.
— Да, сэр, — послал он ответ и вышел из каюты. Долгожданный отдых снова откладывался на неопределенный срок.
Тор ждал его в своих покоях. Он сидел в роскошном кресле за огромным столом с каменной столешницей, а перед ним стояла кружка крепчайшего рекафа. Инквизитор выглядел не менее вымотанным, чем все остальные, даже поболее — двухвековой возраст неумолимо брал свое. И если он вызвал дознавателя сейчас, на то должна была быть веская причина. Что бы это могло… только теперь Герман заметил, что кроме Тора за столом сидит еще один человек. Владислав безучастно смотрел в предложенную кружку, словно пытался разглядеть в черной жидкости вселенскую истину.
Все говорило о том, что между этими двумя только что состоялся какой-то разговор. Не особенно приятный, и затронувший настолько серьезные темы, что потребовалось вмешательство со стороны. Герман сел на указанное ему место, и сервитор тут же поставил перед ним рекаф.