Церковники Вертеру не понравилось с первого взгляда. Он не имел предубеждений против духовенства как такового, что было заслугой местного священника, на проповедях которого он иногда в детстве бывал с матерью. Но епископы Экклезиархии, казалось, поставили себе цель быть максимально отвратительными, и успешно с этим справлялись. Их одежды несколько уступали роскошью расфуфыренным нарядам нобилей, однако на лицах застыло выражения превосходства и презрения. Неопрятность их рук, лиц и волос указывала на то, что мирские мелочи их не интересовали, но хуже всего был их фанатизм. Вертер чувствовал его кожей, воспринимал электронными сенсорами, сама его душа словно съеживалась от отвращения. Право слово, хуже продажного и подлого священника был только священник неистово верующий.
И если и был на свете сорт людей, которых Вертер ненавидел всем сердцем, то это были фанатики, любых видов и мастей.
Но сегодня они были на одной стороне. Точнее, Тор натравил их на аристократию, обеспечив таким образом сдерживающий механизм. Потом было еще долгое обсуждение мер, призванных снизить напряженность в ульях, в них Вертер не слишком вникал, поскольку обсуждались материи, с которыми он все еще был плохо знаком. Кажется, речь шла об утверждении праздничного дня, отмечающего дату в которую Император обратил внимание на усердный труд жителей планеты и благословил его. О снижении на пару процентов норм выработки, разумеется, без снижения отчисляемой десятины. Об учреждении довольно своеобразных социальных лифтов, позволяющих жителям улья переселяться на более высокие уровни и даже в шпили. Насколько понял Вертер, речь шла о чем-то вроде лотереи среди наиболее отличившихся работников.
Также Тор настоял на смягчении церковной цензуры, фильтрующей и без того скудный набор развлечений, доступный ульевикам. Тут уже зароптали представители Экклезиархии, но инквизитор возвел глаза к потолку и громко поинтересовался в пространство, куда же смотрели верные проводники воли Императора, пока у них под носом росла ересь. И не менее громко выразил надежду, что доблестные Адептус Арбитрес (чьего прежнего командующего он казнил неделей ранее) проявят бдительность и не допустят нарушения законов Империума кем бы то ни было, невзирая на положение и духовный сан. Стражи порядка от усердия только что зубам не заскрежетали, и всем своим видом давали понять, что спуску Министоруму не дадут. Дабы подсластить пилюлю, Тор намекнул епископам, что они могут сильно улучшить образ церкви в глазах ульевиков и расширить свое влияние, если с умом подойдут к делу.
— Вернейшие и достойнейшие слуги Императора не должны судить простых людей по себе, — вещал Тор. — Ваша верность нерушима, ибо вы осознаете, что служение само по себе является высшей наградой. Но большинство людей не так сильны, и преисподняя не устрашит того, кто и так живет в аду. Губительные силы искушают граждан Империума, и ваш долг — не дать искушению укорениться. Не станет тонуть в темной пучине разврата тот, кто имеет в жизни простые радости, осененные благодатью Императора. Кровавая резня не увлечет того, кто уже призван сражаться во славу Золотого Трона. Ужас смерти и отчаяния не будут властны над тем, чьи страдания облегчат Сестры-Госпитальер. И не возжелает пагубных изменений тот, кому есть что терять, и кто знает, что может быть вознагражден за усердное служение. Покажите им, что Император не только ужасен в гневе, но и милостив. А потом покажите им, к какому кошмару ведет ересь. Покажите им мутантов, самых ужасных, и еретиков, самых безумных. Пусть они узнают, как целые миры обращались в заваленные трупами пустоши из-за собственных грехов. А затем смотрите, как они обращаются к свету и как крепнет их вера.
И так далее, в том же духе. Вертер довольно быстро потерял интерес к этим поучениям, потому что содержали они настолько очевидные и элементарные вещи, которые большинство земных правителей понимали еще в античные времена. Если местные власти нуждались в подобных советах, дела обстояли еще хуже, чем он думал. Еще одна монетка в копилку ненависти, не более того.
Как бы то ни было, их работа близилась к завершению. Конечно, на Рисле IV не наступило благоденствие, и вряд ли когда-нибудь наступит. С точки зрения Вертера, принятые меры были не более эффективны, чем косметические кремы для покойника. Но, по крайней мере, они попытались. «Таласа Прайм» готовилась к отлету, загружалась припасами, техноадепты в орбитальном пакгаузе производили косметический ремонт. Инквизиторская свита, пользуясь остатками времени, спускала жалование на то, что скрасит еще несколько месяцев варп-перелетов. Нормальная пища вместо осточертевшей всем протеиновой кашицы, легкие наркотики, предметы повседневного обихода, специфическое снаряжение, которого не было на бортовом складе…