— Насколько дорого? — спросил Вертер.
— Тебе не по карману. Кроме того, у нас небольшие запасы, и те предназначены для сборки протезов — на случай травм у экипажа.
— Тогда, думаю, с этим придется повременить. Все-таки придется скреплять.
— Повторяю — положительный результат не гарантирован, — Мегане взяла с верстака паяльник. — Я не возьму оплаты на этот раз, но если швы лопнут в самый неподходящий момент, вини только себя. Зачем вообще понадобилось делать такую странную аугментику? Стандартные шаблонные модели намного надежнее.
— На моей планете было особое понимание принципа единения человека и машины, — соврал Вертер. — Мы осознавали слабость плоти, но также понимали, что и металл имеет недостатки. Поэтому решили взять совершенную форму, выверенную миллионами лет эволюции человеческого вида, и облечь в машинный облик. Не заменить, как делают большинство механикусов, а слить воедино. И я — результат такого слияния. Я обладаю всеми человеческими достоинствами, но также имею достоинства машины. Чего нельзя сказать о механикусах, которые терпят свою плоть только потому, что нет возможности немедленно заменить ее железом. Кстати, у тебя аугментики почти нет.
— Мы же в Пустоте, и редко встаем на причал надого, — пояснила Мегане. — А «Таласа Прайм» очень небольшой корабль. Техномансер Прират раньше служил на крейсере класса «Лунар» и часто сетует, что нет возможности произвести некоторые узлы на месте, и приходится дожидаться следующего захода в док. Я бы давно получила все причитающиеся благословения, если бы они были в запасе. Так, ты можешь обесточить этот участок? Я не смогу приступить к починке, пока все под напряжением.
— Сейчас… готово. И ты бы поаккуратнее с этим делом, — осторожно заметил Вертер. — Я уже видел, чего стоят благословения Омниссии. Может, они и прочнее моих, но калечат в той же мере, что и усиливают. Особенно те, которые затрагивают мозг.
Техножрица ткнула его в спину механодендритом, выпустившим электрический разряд — безвредный, но чувствительный для электронных схем.
— Не учи меня, что мне делать. Ты просто не можешь понять, каково это — осознавать мир так, как это делают механикус, считывать ноосферу напрямую. Я тоже пока не вполне понимаю, но имею представление из поучений. Это невозможно описать словами.
— Именно благодаря этому я все еще человек. И вообще, разве обязательно уродовать себя? У вас есть возможность принять совершенный облик, лишенный любых изъянов, а всякие дополнительные манипуляторы подключать тогда, когда они нужны, а не таскать на себе постоянно.
— У тебя слова не сходятся с делом. Без одежды ты и сам не слишком похож на немодифицированного.
— Ну, тут ничего не поделать. Я был первым, кто подвергся таким глубоким изменениям, но даже так мое тело копирует естественное устройство — скелет, мышцы, суставы. Если бы не внешние обстоятельства, думаю, на моей планете бы создали бионику, неотличимую от живых частей.
— Она и так существует. Но зачем?
— Как минимум, чтобы не пугать нормальных людей одним своим видом?
— Это их проблемы, если они боятся. Так даже лучше, меньше суют носы, куда не надо.
Вертер закатил глаза.
— А разве мой пример не показателен? Господин инквизитор взял меня в свиту потому, что мои модификации не бросаются в глаза, но при этом существенно усиливают меня.
— То-то ты весь в дырках, — хихикнула Мегане.
— Я в дырках, потому что в меня стреляли! И заметь, все еще жив. А если бы я был громоздким и неповоротливым, как технопровидец Прират — попаданий бы было намного больше.
— Технопровидец Прират и не стремится участвовать в бою. Зато он все-все знает о системах очистки воздуха и электрических линиях. И ничего он не неповоротливый! — кажется, Мегане немного обиделась на шпильку в адрес наставника. — Ему так удобно!
— Просто он не пробовал сделать себе тело как у меня. Уверен, он бы был в восторге от того, что может залезть в любой вентиляционный канал, чтобы раскурить там ладан.
— Если все-таки возникнет такая необходимость, он скорее обратится к господину инквизитору, чтобы тот сдал тебя в аренду. Можешь восстанавливать энергоснабжение, я тут закончила.
Вертер на несколько мгновений перевел сознание в режим самодиагностики и послал запрос по спинномозговой шине. Поврежденная мышца снова давала отклик, но все же имелись помехи в модуляции сигнала. Полного излечения не произошло. По приблизительной оценке, восстановленные волокна могли выдержать нагрузку в семьдесят процентов от предельной. Это значило, что они будут нормально функционировать в обычном режиме, но перегрузки почти гарантированно приведут к разрыву. О спаррингах с братом Герионом придется забыть на неопределенный срок, но на лучшее техобслуживание рассчитывать не приходится. Пока во всяком случае. Может быть, удастся прожить достаточно долго, чтобы раздобыть средства на полноценную модернизацию…