— Мы в Восточном Пределе, — напомнил Герман. — Здесь, вдали от света Астрономикона, есть немало человеческих миров, живущих вне власти Империума. А где-то и вовсе мнят себя колыбелью человеческой расы.
— Это бы все объяснило, но откуда такой странный набор языков? — инквизитор прищурился. — В общем, ты и так все прекрасно понял. Вскрой его. Бережно по возможности. Не хотелось бы выкидывать этот экземпляр в шлюз без единого допроса. Кто такой, откуда, и что делал на скитальце.
— Вколоть бы ему немного транквилизатора, — пробурчал дознаватель, начиная подготовительный ритуал. — Если не будет сопротивляться, дело пойдет быстрее.
— Да тут не ясно, куда колоть, — ответила Айна. — Сплошной металл.
— Амасека дай несколько глотков. Я знаю, у тебя есть.
Кадианка с неохотой вытащила из-за пазухи плоскую фляжку, что-то бормоча про пятилетнюю выдержку, и поднесла к губам Железки. Тот подозрительно принюхался, но истолковал жест единственно верным образом, покорно раскрыв рот. Скривился от крепкого солдатского пойла и настороженно посмотрел на Германа, уже приоткрывшего врата варпа в своей душе, что внешне проявлялось психическими разрядами, бегающими по посоху и капюшону. Дознаватель положил ладонь на голову Железки и сосредоточился, с помощью потоков энергий Имматериума объединяя свое сознание с сознанием реципиента…
Инквизитор и его свита терпеливо ждали, пока псайкер извлечет из разума пленника всю требуемую информацию. Процесс этот скоростью не отличался, так что возобновился ранее прерванный разговор.
— Так что с мутациями? — напомнил Тор. — Ты сказал, что генокод довольно странный.
— Странность в том, что мутаций нет, — пояснил адепт Торрент.
— Их и не должно быть.
— Но я впервые вижу настолько чистый генокод, — адепт потряс пробиркой с взятой кровью. — Чист, как слеза младенца. Отклонение от установленного Адептус Терра эталона настолько мало, что находится в пределах погрешности измерений. Словно этот человек не с Восточного Предела, а коренной терранец. Причем очень богатый, способный позволить себе жизнь в шпиле улья. Однако фенотип совершенно не терранский. Очень светлая кожа, радужная оболочка серо-голубого цвета, довольно светлые волосы — это характерно скорее для Вальгаллы и прочих подобных миров, со скудным солнечным светом и низкими температурами.
— Подведем итог, — инквизитор смерил пленника неприязненным взглядом. — Человек, аугментированный по нетипичной для Империума технологии. Не мутант, не пораженный порчей варпа. На космическом скитальце… куда недавно зашел очень большой отряд тау. Вот мы и разгадали загадку. Он — предатель на службе ксеносов. Гуэ’веса, в их терминах, что переводится на низкий готик как «инструмент». Герман! Герман, прекращай. Уже не надо.
Дознаватель не отвечал. Глаза его оставались полузакрытыми, но на лице застыло взволнованное, даже немного испуганное выражение. Инквизитор нахмурился. Герман хотя и уступал ему самому в чистой силе, имея ранг «эпсилон», но дисциплиной телепатии владел виртуозно. Что такого он увидел в мозгу пленника? Тау практически не имели связи с варпом, псайкана оставалась для них тайной за семью печатями. Не могли же они оставить в мозгу своего раба какую-то ловушку? Инквизитор коснулся варпа внутри себя, чтобы разорвать психический контакт своими силами, но тут Герман очнулся сам.
Первым делом он без лишних слов отобрал у Айны фляжку с амасеком и хорошенько к ней приложился. Затем рухнул на ближайший стул, тяжело оперся на посох и обвел всех пятерых мутным взглядом, не считая бессознательного тела пленника.
— Ну что я могу сказать… Вы сочтете меня безумцем, но готов подтвердить свои слова даже под присягой, — просипел он. — Во-первых, этот человек, если его еще можно считать человеком, терранец. Настоящий. Он не слеп в своем заблуждении, а действительно рожден на Святой Терре. Во-вторых, последние сорок тысячелетий он провел в варпе. В-третьих, он лично встречался с Императором.
— ЧТО?! — кажется, шокированы были все. Даже невозмутимый инквизитор, даже техножрец.
— Потом, потом… — Герман с трудом встал и, пошатываясь, направился к выходу. — Простите, это слишком выматывает. Я должен… передохнуть. И выпить.