— За что?
— Ну… для меня встреча с ксеносами была шоком. У меня на глазах заживо сгнило три сотни человек. Я… усомнилась в Императоре. Сказала прилюдно, что он нас оставил, что мы ему безразличны.
— Тебя не пристрелили на месте?
— Поверь, так бы и сделали, но господин инквизитор сказал, что я искуплю вину кровью, и забрал с собой. А потом… чем больше видела, тем больше осознавала, что тьма окружает нас со всех сторон, и свет Императора — слабая искорка в ней. Но этот свет хранит нас, и если он на самом деле погаснет… будет куда хуже, чем кучка ксеноублюдков в подулье.
— И все же в глубине души ты надеешься, что тьма однажды отступит.
— Может и так. А на что надеешься ты?
— Не знаю даже. Наверное, на то, что моих усилий хватит. Хоть на что нибудь… — он вдруг резко встал и принялся торопливо одеваться. — Извини, я у тебя засиделся. Выспись как следует. В следующий раз еще не скоро получится.
«Кретин», — подумала Алисия, когда за Владом закрылась гермодверь, и перевернулась на другой бок.
Герман Ларико роскошь полноценного сна позволить себе не мог. Он сидел в своей каюте, полностью одетый, словно для боя, и раскладывал перед собой карты. Снова и снова, до адской боли в висках и носового кровотечения. Он напрягал свои психические силы в попытке прорицать будущее, и каждый раз результат был один другого хуже.
Решив взять передышку, он вышел из медитативного транса и глотнул немного воды из графина на столе. Вода, как всегда, имела мерзкий привкус очищающих химикатов, но сейчас она была самой жизнью. Помутившимся взглядом псайкер обвел свою каюту и остановился на молитвенном сервиторе. Лоботомированное существо, чьим единственным предназначением было бесконечное пение священных гимнов, бессмысленно разевало и закрывало рот, и издавало только треск и щелканье. Устало выдохнув, Герман подошел к сервитору и нанес ритуальный удар ладонью по корпусу, будящий задремавших машинных духов. Полуживой слуга поперхнулся, заскрежетал, и из его вокс-решетки, заменяющей рот, снова полился поток монотонных молитв.
Герман покачал головой. Сервитор барахлил уже давно, но Варнак только разводил механодендритами. Виной неполадок была деградация синаптических связей в органической части мозга слуги. Техножрец, при всем желании, не мог починить плоть, и оставалось только ждать, когда в зоне досягаемости окажется фабрика сервиторов, чтобы реквизировать там одного на замену. Псайкер заново разжег успевшую погаснуть ладанку и вернулся в круг для медитации. Глубоко вдохнул ароматный дым и взял в руки колоду психоактивных карт.
Таро Императора.
Он закрыл глаза, потянулся к вратам варпа внутри своей души, и немного приоткрыл их, позволив энергии Имматериума вливаться в него. Но он не позволял ей растекаться бесконтрольно, а направил весь поток по своим нервным волокнам в первую карту. Шепот на краю сознания стал ощутимо громче, острые когти начал скрестись о щит веры, окружавший его разум, но Герман был к этому готов. Он нараспев прочел литанию против варпа и зачерпнул из Эмпириев еще больше энергии, и все до последней капли снова влил в карту. В висках начало стучать, температура внутри черепа повысилась, и Герман с усилием разлепил веки, что увидеть проявившийся рисунок.
Грязно-багровое пятно на темно-синем фоне, вертикальный зрачок, потоки крови.
«Великое Око».
Если бы псайкер не опасался нарушить свою концентрацию, то грязно выругался бы. «Великое Око», да еще первой же в раскладе. Оно означало противостояние с Губительными Силами, в том или ином виде. То могла быть одержимость, охватившая мир разлагающая порча, и даже демоническое вторжение. И будучи извлеченной из колоды первой, задавала направление всему раскладу.
Герман продолжил гадание. Он уже глубоко окунулся в поток варп-энергии, почти утратив связь со своим физическим телом, и оставив себе только чувство боли. Он сосредоточился на второй карте, представлявшейся его психическому взору огромным черным омутом. Он коснулся его поверхности, и принялся напряженно всматриваться вглубь, одновременно следя за болью, раздирающей его голову. Если повезет, он успеет остановиться до того, как убьет себя инсультом. На поверхности проступил рисунок, и псайкер охнул.
Иссохший труп, чей рот раскрыт в вечном вопле, сидящий на троне из золота, окруженный рыдающими ангелами.