— Боевой брат Герион, да будет вам известно, что работа Инквизиции неизбежно связана с балансированием на грани ереси. Это жертва, которую мы приносим Императору, также как Астартес жертвуют своей человечностью. Даже самый неистовый пуританин-монодоминант ходит по краю, за которым он из палача ведьм и предателей превратится в обычного кровожадного безумца. Мы вынуждены рисковать не только жизнями, но и своими душами и моральной чистотой ради того, чтобы миллиарды невинных душ остались незапятнанными. Я прекрасно осознаю, сколь отвратительно мое намерение искать диалога с чужаками, но перед лицом большей угрозы я готов погубить себя, чтобы отвратить гибель от Его священных владений.
— Большая угроза… ты говоришь о…
— Великий Пожиратель, — отчеканил Тор. — Вы знаете, какое заключение магос Оттер дала после изучения захваченных нами генокрадов. Я известил о своей находке штаб-квартиру Конклава, и вы известили ближайшую крепость Караула. Мы поступили правильно, ведь каждый день, потраченный на подготовку — это увеличение шансов на успешный отпор чудовищу. Но даже лучшие прогностикары, которых способен подготовить Империум, не идут ни в какое сравнение с Провидцами эльдар. И я принял решение искать встречи с ними, потому что они страшатся тиранидов даже больше, чем мы. Великому Пожирателю все равно, что поглощать — людские планеты или Рукотворные Миры. Если я смогу узнать, где именно вторгнется флот-улей, то можно будет организовать оборону, провести эвакуацию, создать заградительные кордоны из выжженных необитаемых миров.
— И ты думаешь, колдуны тебя не обманут? Коварство чужаков не знает границ, мы крепко выучили этот горький урок. Было немало случаев, когда эльдар якобы приходили помощь или приносили дары, и каждый раз их вмешательство оборачивалось катастрофами!
— Такой риск присутствует. Поэтому я ни с кем не делился своими планами. Ваши помыслы должны были сохранить чистоту, тогда бы вы смогли остановить меня, подвергнись я порче или псайкерскому влиянию.
— И все же ты велел спасти ксеноса.
— Сведения, которыми они располагают, нельзя добыть пыткой или угрозой орбитальной бомбардировки. От Ушедших мне требуется выход на Видящий Совет Йандена, и чтобы они вняли моим словам, нужно дать им что-то взамен. Учитывая, как эльдар берегут своих детей, спасение одного из них нашими силами будет достаточной платой за нужные мне сведения.
Слушая этот спор, Герман отметил про себя, что Тор явно знал, что делал, когда принял к себе Гериона. После битвы за Маккрейдж, тираниды для Ультрадесанта были особенно ненавистным врагом, из-за которых магистр Марнеус Калгар пошел на немыслимое для сынов Жиллимана святотатство — внес изменения в положенную Кодексом Астартес организационную структуру ордена, дополнив стандартные десять рот ветеранскими подразделениями охотников на тиранидов. Мало какой космический десантник спустил бы инквизитору с рук настолько сомнительное решение. Но ненависть Ультрадесантника к Великому Пожирателю могла и перевесить ненависть к прочим ксеносам.
Узнать, чем завершится словесное противостояние, и не перерастет ли оно в прямую схватку, Герману было не суждено. Нарастающее давление в варпе, которое он поначалу не заметил на фоне пульсации Бесконечного Цикла Иша’киараль, сначала стало чувствительным, затем болезненным, и наконец, просто невыносимым. Что-то приближалось сквозь волны Имматериума, что-то огромное и пропитанное злом. Вцепившись в посох, как в единственную опору, Герман поднял глаза к звездному небу. То же самое движение, оборвав речь на полуслове, проделал Тор.
Псайкеры смотрели вверх и ощущали, как отвратительный, постыдный страх наполняет их сердца. Они оба обладали достаточной силой, чтобы ясно прочитать колебания варпа, и достаточным опытом, чтобы понять — шансы на выживание из приемлемых стали призрачными.
— Боевой брат… — Тор закашлялся и протер глаза. — Прошу вас, опустите меч и не расходуйте зря его батарею.
Ультрадесантник не шелохнулся.
— Не будьте глупцом, Герион! — почти прокричал Герман, с трудом держась за посох. — У нас вот-вот появится проблема посерьезнее орков и эльдар вместе взятых!
Герион молчал. Дознаватель ощущал, как в душе космического десантника сражаются вбитые ментальным кондиционированием догмы, здравый смысл и собственный опыт. Медленно, словно нехотя, он опустил цепной меч и болт-пистолет. И, будто тоже обладал псайкерским даром, поднял взгляд к небу.