— А тебе это важно?
— Поймите меня правильно. Ваш титул мне не говорит ничего. И я вижу, что этические системы наших эпох кардинально различаются. И что-то, нормальное для вас, может оказаться для меня неприемлемым.
— Интересно. Например?
— Например, если вы работорговец, я предпочту убить вас ценой своей жизни.
— Вертер, просто предупреждаю, — сказал Герман, и по его посоху побежали холодные молнии. — Я на твоей стороне. Но если ты только подумаешь о том, чтобы причинить вред господину инквизитору — я сожгу тебя на месте.
— В настоящий момент я не намерен никому вредить. Более того, с моей точки зрения было бы предательством поднимать руку на тех, кому я обязан жизнью. Однако до сих пор господин инквизитор лишь запугивал меня. Это сработает, если ему нужно лишь мое слепое подчинение. В конце концов, сломать можно кого угодно. Но ты, например, служишь ему явно не из страха, и даже не из-за денег. Как и все остальные, кто здесь присутствует. Не делайте такие лица. Пока вы смотрите на меня — я смотрю на вас. Я понял многое о вас, пока вы пытались разобраться, на каком языке я говорю, — Вертер обвел инквизитора и его свиту самым спокойным взглядом, какой смог изобразить. — Вот ты, Герман, близок к своему шефу по статусу, и вероятно в будущем станешь таким же, как он. Варез, не смотря на дурацкое имя, мастер на все руки, чем компенсирует свои физическую немощь. Хаддрин постоянно мучается чувством вины. Айна спит вон с тем здоровяком в красной бандане и с мельтой в руках. И именно вот эта дамочка с сердитым лицом, имени которой я не знаю, предложила меня прикончить без долгих разговоров, она даже готова сделать это прямо сейчас своим дробовиком.
— Босс, — сказал здоровяк в бандане, до этого молчавший. — Можно я его сожгу?
— Отставить, Джей, — инквизитор остановил его жестом. — Потом набьешь ему морду, если силенок хватит. Наблюдательность делает тебе честь, Вертер, но не думай, что меня можно впечатлить лишь этим.
— Как и мое уважение нельзя завоевать лишь обещаниями мучительной смерти. Но эти люди уважают вас, они преданны вам. Скорее всего, для этого есть реальные основания. Итак, я повторяю вопрос: кто вы?
— Я инквизитор Акин Тор на службе Святейшей Имперской Инквизиции, представляю Ордо Ксенос. Мое основное занятие — истребление чужеродных угроз человечеству, вроде тех чудовищ, с которыми ты столкнулся на космическом скитальце. И сегодня был последний день, когда я прощаю тебе разговор со мной в столь дерзком тоне.
— Никого не хотел оскорбить, — киборг примирительно поднял руки. — Однако я все еще плохо понимаю, о чем идет речь. Вы не могли бы начать с самого начала?
— Это будет слишком долго.
— Вы сказали, что не торопитесь.
— Не до такой степени.
— Так чего вы от меня хотите?
— Ты со мной — или нет?
— Я с вами, — Вертер задумался на секунду, подбирая честную, но обтекаемую формулировку. — И буду с вами, пока ваши дела не отвратят меня от вас, или один из нас не умрет.
— Уже лучше, — Акин Тор кивнул, поднялся со стула и направился к выходу. — Герман, поручаю его тебе. А когда закончишь, жду тебя и брата Гериона у себя. Судя по находкам на скитальце, грядут большие беды.
Свита проводила его взглядами, после чего сосредоточила внимание на Вертере.
— Пошли, — сказал Герман. — Господин Тор действительно обладает особым мнением на множеством догматов. Но я бы не советовал более испытывать его терпение. И тем более трезвонить своей ересью про высшую ценность жизни и свободы на каждом углу. Лучше тебе вообще держать язык за зубами, если не хочешь угодить на костер. И — что самое главное — делай что он прикажет. Если у тебе нужны знания о нашей эпохе — обратись к адепту Варезу Торренту, он хранитель библиотеки. Если потребуется ремонт аугментики — спроси магоса Варнака.
Герман кивнул на железную громадину в красном балахоне.
— Искусственный интеллект? — спросил Вертер.
— Во имя Омниссии! — ответила громадина синтезированным голосом. — Буквально каждое слово этого человека — ересь! Искусственный интеллект запрещен.
— Прости, не знал. Тогда кто ты?
— Магос Варнак — служитель культа Механикус, — пояснил Герман. — Технически, он такой же, как и ты. Человек, большая часть тела которого заменена механизмами.
— Серьезно? Наверное, лучше не спрашивать, зачем он это сделал…
— Со временем все узнаешь. Так, свободные каюты имеются, вещей у тебя нет… ты вообще не носишь одежду?