Вертер обрадовался, точно ребенок, получивший на День Вознесения Императора брикет сладкой пасты. Он от души поблагодарил адепта, зачем-то потряс его правую руку и уселся за чтение. Варез в тайне надеялся, что тому вскоре надоест это занятие, но тянулись часы, а наглец лишь перелистывал одну за другой страницы, чей шорох нарушал благословенную тишину архивариума. Только когда бортовой цикл приблизился к ночи, а сам смотритель засобирался к себе в покои готовиться ко сну, Вертер тоже прекратил свое занятие, и попросил ничего не убирать, оставить как есть. В этот момент Варез понял, что легко от него не отделается, и действительно, на следующий день в то же самое время аколит снова явился в архивариум. На ходу поздоровавшись, он сразу уселся за тот же стол, и снова принялся шуршать.
Так Варез Торрент лишился и одиночества, и тишины, получив взамен сомнительное приобретение в виде постоянной компании. Хвала Императору, вопросами Вертер беспокоил мало, только когда встречал непонятное слово, иначе бы смотритель не выдержал и выставил его за порог. И еще от его взгляда не укрылось, что с каждым днем лицо аколита становится все мрачнее.
На седьмой день, когда Варез занимался каталогизацией материалов, посвященных зафиксированным за последнюю тысячу лет контактам с расой эльдар в данном секторе, Вертер внезапно оторвался от чтения и окликнул его.
— Прошу прощения, могу я задать тебе вопрос?
— Задавай, раз все равно отвлек меня от работы.
— Где вы оступились?
— Не понимаю вопроса.
— Скажу иначе. Каким образом Империум ступил на столь чудовищный путь деградации, и почему до сих пор не свернул?
— Ты думаешь, что Империум деградирует?
— Это очевидно. Вот возьмем самые ранние записи о Войнах Объединения и Великом Крестовом походе. Ни одного упоминания о молитвах и ритуалах. Человечество добрым словом и болтером покоряет Галактику. Даже со страниц летописей, повествующих о событиях десятитысячелетней давности, сочится воодушевление — Долгая Ночь окончена, пришло время людям взять свое и ударить по рукам тех, кто тоже имеет претензии на Галактику. Никакой фанатичной ненависти, никакого исступления. Чужих истребляют, не потому, что так говорится в литаниях, а потому, что их образ мышления слишком отличен от нашего, потому что они живут там, где могли бы жить люди. Наконец, они просто опасны! Человеческие планеты приводят к Согласию не из следования догматам, а для взаимной пользы — вместе безопаснее, плюс технологический и культурный обмен, торговля. Прогресс и развитие! Черт побери, лучше бы варп выплюнул меня на десять тысяч лет раньше.
Вертер отложил в сторону один древний фолиант и взял другой.
— А вот то, что я начал читать сегодня. 'Эра Отступничества'. Буквально в первой строке я вижу словосочетание 'Бог-Император'. Предположим. В конце концов, его так стали называть сразу после Ереси, да и немудрено принять за божество такую сущность. Но дальше все намного хуже. Экклезиархия является не просто официальной структурой, она еще и имеет огромную власть. Настолько огромную, что имеет собственные вооруженные силы. С древнейших времен известно, что любое государство может сохранять целостность лишь тогда, когда обладает монополией на насилие. Нарушения этого же принципа далее по тексту встречаются повсеместно, начиная с орденов космического десанта, которые сами решают, когда и с кем воевать, и заканчивая войсками Адептус Механикус, скитариями. Я не могу представить, чтобы в мое время какой-то завод, производящий машины или электронные устройства, имел собственную армию, которую бы отправлял на захват рудников и чертежей. Через слово поминаются молитвы, литании и гимны — и ладно бы только со стороны необразованных людей, но этим занимаются буквально все! На днях я заходил к магосу Варнаку, и застал его за тем, что он окуривал ладаном какое-то устройство. Ладаном! Я не понаслышке знаком с техникой, я сам почти техника, и если бы в мое время кто-то приволок в лабораторию ладан, его бы с позором уволили.
Аколит захлопнул книгу, отложил ее в сторону и закрыл глаза. Варез терпеливо ждал, когда же то, наконец, покончит со вступлением и перейдет к сути. Слова этого человека, без сомнения, являлись отвратительной ересью, но смотритель архивариума, с рождения отмеченный варпом и проведший почти всю жизнь в Инквизиции, приобрел немалую гибкость во взглядах, в полной мере переняв точку зрения самого Тора.