— Это не объясняет, зачем они отправили корабль с человеком-навигатором в Восточный Предел, и тем более не объясняет, почему варп-двигатель получили отступники Зоркого Глаза, а не метрополия.
— Конечно, можно предположить, что двигатель у тау не один, как и навигатор. Однако это опять умножение сущностей, тем более что навигаторы имеют свойство стареть и умирать. Давай зайдем с другой стороны. Что привело к космическому скитальцу нас?
— Вы долго анализировали траекторию его перемещений, для чего задействовали аналитический когитатор. Используя результаты его вычислений, вы задействовали предсказателей Конклава, чтобы определить точные пространственно-временные координаты. После чего мы собрались и полетели.
— Именно! Все просто! Настолько просто, что повторить тот же путь мог кто угодно, обладающий должными ресурсами.
— «Тот же»? — Герман бросил быстрый взгляд в сторону Вертера. Он был готов поклясться, что получеловек-полумашина сейчас, в отличие от прочих, не просто слышит каждое их слово, но и запоминает. Анализирует. — Разве мы не сошлись на мнении, что целью тау был наш небольшой привет из прошлого?
— Это одна из версий, которая требует компетенции Ордо Маллеус, — ответил инквизитор. — Чтобы свести воедино столько событий, требуется понимание варпа на уровне, недоступном смертным псайкерам. Ее мы, конечно, тоже проверим, но позднее, поскольку я не уверен, кто опаснее — демоны, или те, кто с ними борется. Пока оттолкнись от предположения, что появление Владислава — случайность, и цель тау была в ином.
— В чем же? Повторяю, они высадились на пустышке. Только испорченный груз и генокрады. Это… — Герман вдруг осекся, пораженный жуткой догадкой.
— Ага, тоже сообразил! — азартно воскликнул Тор. — Я вот два дня ломал голову, что же тут не так, а все оказалось на поверхности. Представь ситуацию: тау высаживаются на скитальце, но нас поблизости не оказывается, а Владислав продолжает мариноваться в варпе. Что бы тогда произошло?
Герман молча переваривал информацию, но общую картину уже составил. Если бы патриарх не пал жертвой стихий варпа, то сопротивление тау оказалось бы сметено куда быстрее. И, следуя своему инстинкту, генокрады не убили бы последних выживших, а внедрили в их генетический код свою заразу. А если бы «Таласа Прайм» не обрушила мощь своих орудий на их корабль, зараженные тау вернулись на борт, а затем и на родные миры… порождая отвратительных гибридов. Гибридов, которые множатся со страшной скоростью, и в какой-то момент поднимают восстание, погружающее в кровавый хаос целый мир.
— Да он просто ебаный псих… — прошептал дознаватель.
— Еще какой, — ухмыльнулся Тор. — И, клянусь троном, я заставлю его поплатиться за безумие.
— Если подумать… разве его действия, кем бы он ни был, не играли на руку Империуму? Нейтрализовать одну ксеноугрозу с помощью другой — это ли не истинное мастерство?
— Я бы согласился с тобой… если бы речь не шла о Великом Пожирателе. Я скорее предпочту пожать лапу орку, чем пытаться использовать тиранидов, а ты знаешь, как я ненавижу орков.
— Почему, сэр?
— Потому что перед тем как задействовать какое-либо оружие, ты должен сначала ответить себе на вопрос: «А как я потом это выключу?», — неожиданно стальным голосом ответил инквизитор, после чего обратился уже ко всей своей свите. — И так, на этом все. Я позволил каждому из вас услышать этот разговор, чтобы вы сделали для себя выводы и понимали, с чем нам предстоит столкнуться. Сейчас все свободны, мы войдем в Имматериум примерно через шесть часов.
Покинув личную каюту Тора, Герман окинул взглядом остальных. С точки зрения его наставника, реальную ценность имел только он — не просто аколит, но дознаватель, кандидат на получение инсигнии. Но для него самого эти люди были командой, плечом к плечу с которыми он сталкивался с бесчисленными ужасами, таящимися во мраке космоса. Он был их негласным командиром, первым среди равных. В большинстве из них Герман был уверен, как в себе самом. Но не во всех.
— Вертер, какой вывод ты сделал из услышанного?
Глаз Железки не было видно за визором прицельной системы, а нижнюю часть лица закрывала маска, являющаяся частью его образа по легенде. Герман лишь ощущал нестабильное мерцание души, сомнения.