— Ты мертв, — громыхнул над ним голос десантника.
— Ага, — вяло согласился Вертер. На требуемое почтение сил у него уже не осталось. До каюты бы доползти…
— Но ты недурно держался, для смертного. Чему тебя научил этот бой?
Киборг поднял глаза вверх. Астартес возвышался над ним, словно живое воплощение войны, и его глаза по-прежнему не выражали ни одной человеческой эмоции. И при взгляде в эти бездонные омуты становилось ясно, как космический десант выигрывал свои битвы. Это были не просто люди с улучшенной физиологией и превосходным снаряжением. Они были орудиями, идеальными инструментами уничтожения, доведенными до совершенства в своей стезе отнятия жизни. Нечто много большее, чем люди… но в то же время нечто намного меньшее.
— Что нужны более емкие батареи, — ответил Вертер.
«А еще перелопатить сотни тысяч строк кода в собственной операционной системе, чтобы электронная система управления всегда была объединена с сознанием, а не только при снятии ограничителей. Иначе мне потребуются десятилетия, чтобы достичь уровня, хоть немного сравнимого с твоим».
— И еще. Пытаться отбить болтерный снаряд в настоящем бою — не лучшая идея, — с тенью насмешки сказал десантник. — У боевого болта намного выше скорость. Даже если ты удержишь меч в руках, он просто сломается.
— Я запомню это… — вдруг Вертер осознал, что не знает подходящего обращения.
— Я — боевой брат Герион. Я принадлежу ордену Ультрадесанта по крови и Караулу Смерти договору, — сказал десантник. — Так зовут меня все, так зови меня и ты.
Киборг кивнул.
— Это не последний раз, когда я бросаю вам вызов, боевой брат. Пусть одолеть вас почти невозможно, но теперь я знаю, куда стремиться.
— Прежде преодолей свое несовершенство, — Астартес повернулся к нему спиной, давая понять, что на сегодня все. — Ибо слабость тела исправляется усердным трудом, но слабость духа подобна гнили, поражающей изнутри.
«Еще бы понимать, что ты имел ввиду», — подумал Вертер, когда вернулся в каюту.
Вытянувшись на узкой койке, он с помощью кабеля подключил свои аккумуляторные разъемы к корабельной сети. Предельный режим вымотал его донельзя но, в конце концов, разве не этого он добивался? Прошла тошнота, а просачивающийся снаружи корабля шепот варпа почти полностью стих.
«Может, все не так плохо?»
На следующий день
— Что, вообще никак?
— Не понимаю, зачем тебе это нужно, — ответил Герман. — Для ухода за оружием достаточно имеющихся инструментов. В крайнем случае, загляни к Варнаку, у него есть все, что душе угодно.
— Что там из стандартного? Отвертки, молотки да ключи, это все не то. А Варнак тут не помощник. Я уже его спрашивал, и он сказал, что пока я себя не зарекомендую, никакими усовершенствованиями он заниматься не будет.
— Это резонно, не находишь? Он магос, а не рядовой инженер-провидец. Его работа безупречна, уникальна, да и материалы закупает сам. Он оплаты не возьмет, но и не станет тратить время и ресурсы на того, кто еще не доказал свою верность.
— В том и суть. Поэтому я пытаюсь улучшить себя сам, и придумал что сделать, — Вертер продемонстрировал стандартную батарею от лазгана. — Эта штука емкостью превышает мои аккумуляторы, по меньшей мере, впятеро. Это пара недель в обычном режиме и до пяти минут — со снятыми предохранителями, да еще и заменить можно за несколько секунд. Но для этого нужны кабели, изолирующие материалы, и немного меди или алюминия в качестве проводника для контактов. И инструменты для работы со всем этим добром.
— Знаешь, я в технике не разбираюсь. Если нужно что-то не сильно сложное — поспрашивай команду. В экипаже есть техножрецы разного ранга. Возможно, у них удастся что-нибудь выменять.
— Выменять? — уточнил Вертер.
— Ну да. Даром никто ничего не отдаст. Особенно шестеренки, — Герман посмотрел в стену с таким видом, будто раскусил пополам лимон. — Мы, конечно, можем помахать инсигнией, и потребовать все, что нужно… но ты должен понимать, этим даже полноправные инквизиторы стараются не злоупотреблять, что уж говорить про нас, аколитов. Тем более тебе действительно сущая мелочь нужна.
— Ясно, — ответил киборг. — Подумаю, что тут можно сделать.
«Меркантильные свиньи», — добавил он мысленно, но все же поблагодарил дознавателя за информацию, покинул его каюту — не в пример более просторную и комфортную, надо заметить — и отправился к себе.
Положение и правда было незавидным. В первую очередь из-за того, что Вертер был нищ как церковная крыса, и не имел для обмена ничего. То есть вообще ничего. Ему не принадлежало даже выданное оружие и одежда. Только в каюте валялось несколько батончиков из трупной муки, которые он отложил скорее из хомячьего инстинкта, нежели намереваясь как-то использовать в будущем. Не есть же эту дрянь, в самом деле. Выбирать, однако, не приходилось. Вертер проверил, чтобы вся одежда закрывала металлические детали, и закрепил на лице респираторную маску. Затем повесил за спину хеллган, застегнул на бедре кобуру с револьвером, рассовал по кармашкам разгрузки боезапас.